Арестант

Земляк, единоверец и однофамилец Маги — тоже Магомедов, только Ибрагим, выскочил из машины со схемой Санкт-Петербурга в руке.

— Вах, дэвушка, помоги пожалуйста, — начал Ибрагим. — Мы приезжие, заблудились…

Девушка, почти девочка, сначала отшатнулась испуганно. Но табасаранец, держа в руке схему, глядел так просительно. Она могла бы ответить что-нибудь типа: извините, я спешу… Она могла бы просто пройти мимо… но семнадцатилетняя студентка Политехнического подошла к задней дверце «Волги». Ибрагим, оскалив в улыбке золотые коронки, молча схватил ее за волосы.

— Садысь, билядь, быстро, — прошипел горец, выдыхая изо рта смрадный запах, и, пригнув рукой белокурую голову, затолкал девчонку в машину. Он думал, что после Маги тоже будет трахать эту белокожую, светловолосую. Он думал, что волосы на лобке у нее тоже должны быть светлые. Жертва оцепенела. Она была парализована страхом. Звери тоже ощущали этот страх. Он возбуждал их, наполнял чувством превосходства, растекался горячей волной в паху. Дверца хлопнула, на тротуаре остался лежать ярко-красный зонт.

Победно зарычал мотор «Волги». Машина уносила жертву и зверей на Комендантский аэродром, где банда горцев снимала квартиру. Сдавший ее инженер уже больше года не получал за нее ни копейки — его запугали до предела. Он никому не жаловался. Он не заявлял и о том, что его жену и дочь изнасиловали у него на глазах, он жил в правовом европейском государстве конца двадцатого века.

Благородные и бесстрашные горцы насиловали Наташу Смирнову три часа.

Они могли бы заниматься этим и дольше, но нужно было ехать на дело. Наташу связали скотчем и прицепили наручником к батарее в ванной.

— Жды, — сказал Мага. — Вернемся — прадолжим, да?

Пятеро табасаранцев оставили жертву и спустились вниз, к «Волге». Через двадцать минут они миновали Ушаковский мост и свернули на пустынную Березовую аллею. Здесь к «Волге» подкатил замызганный, непрезентабельного вида «Москвич». Из салона одной машины в другую перекочевала большая спортивная сумка.

Водитель «Москвича» сразу же развернулся и уехал. Этот невзрачный на вид мужичок имел за спиной четыре судимости, почти семнадцать лет лагерного стажа. Многое повидал, не боялся ни зэковской финки, ни дубинок вертухаев… Но в глазах табасаранцев горела такая звериная злоба, что матерому рецидивисту стало не по себе. Он отъехал на несколько сот метров и остановился перекурить. Пальцы зэка слегка дрожали.

В «Волге» разобрали новенькие бейсбольные биты.