Аптекарский огород попаданки

А спустя пару минут в дверь снова постучали.

— Я подумала, это Вениамин Степанович вернулись, — всхлипывала Груня. — Уж больно хотелось мне его повидать. А там, гляжу, — он, помещик этот… Испугалась, ясно дело. А он-то побожился, что только за помощью пожаловал. Мол, вам, Сашенька, Александре Ивановне помощь надобна. Мол, лишилась чувств прямо у калитки. Ну, и побегла я… А там вас, Сашенька-то, и не было…

Она снова зарыдала, потом уснула. Я укачивала её в объятьях, как ребёнка и мысленно благодарила Господа, что хотя бы так всё разрешилось.

И, конечно, была благодарна Василию Степановичу. Очень, очень благодарна.

Похоже, ошибалась я на его счёт. И ошибалась сильно. Меня слабо оправдывало то, что доверие моё к мужчинам давно и успешно подорвано. Так просто поверить, что всё-таки существуют мужчины иного сорта, для которых благородство — не пустой звук, мне было слишком трудно. Тем более, что сие благородство Булыгин тщательно прятал под грубостью, нелюдимостью, надменностью, даже хамством.

И всё же он меня спас.

Не только меня, но и Груню. Вступился, когда никто о том не просил. Вопреки моему скепсису, бросился на подмогу, потому что почуял неладное. Почему? Как ему это удалось?..

Искоса поглядывая на Василия, я понимала, что сам он ни за что не даст ответы на эти вопросы. Невзирая на боль, что мучила его, он старался держаться по-прежнему отстранённо.

Уже глубокой ночью мы прибыли на постоялый двор. Булыгин распорядился о двух комнатах, помог мне затащить Груню в одну из них, а сам поковылял в другую.

Я просидела рядом с бедной девушкой, пока не убедилась, что она окончательно успокоилась и уснула крепко. После чего почитала своим долгом зайти к Василию Степановичу. Хотя бы для того, чтобы пожелать ему доброй ночи и ещё раз поблагодарить.

Я постучалась. Услышав в ответ сердитое: «Кто там?!», уже хотела повернуть вспять и не тревожить нашего грозного спасителя. Однако пересилила себя и всё-таки вошла.

— А, это вы, — проворчал Василий.

Он сидел на стуле, обрабатывал рану.

Снятый протез лежал на столе. Видимо, снова подвели ремни, и Булыгин занимался починкой.

— Разрешите помочь вам, — попросила негромко.

— Спать лучше идите, — отрезал Булыгин.

Я не послушалась и подошла к нему. Присела рядом на корточки. Полагаю, он совсем не желал, чтобы я вновь осматривала его повреждения, но в этот раз отнёсся чуть менее агрессивно, когда я провела пальцами по натёртой ране на культе, из которой всё ещё сочилась кровь.