Антикиллер-5. За своего…

Каждый делает что хочет, да что может, пока кому-то не помешает…

…Отметился у прораба, пошел к себе, переоделся. Строители частенько работают в две смены, догоняют план – в десять вечера включаются прожектора, народ кантуется на стройплощадке, сам начальник управления может заявиться сдуру. Но проблема решаема. Под утро наступит трехчасовая пересменка, и тогда у Клопа начнется бизнес.

Прошелся по объекту. Перекинулся парой слов с одним, с другим. На вечер у отделочников заказаны десять кубов «грязи» – цементного раствора, то есть.

К часу ночи они «грязь» эту раскидают куда положено и разъедутся по домам.

Он вернулся к себе, заварил чаю, выпил, подремал, опять прошелся.

Стемнело быстро. Надька-крановщица промахнулась и задела краем бадьи опалубку на площадке. Приключение, забава. Посыпались вниз доски, площадка взорвалась отборными матами, Надька тоже кроет в ответ, но ее почти не слышно. Прошлым летом вот так кого-то из монтажников размазало плитой перекрытия, но наверху была не Надька, кто-то другой.

Говорят, у крановщиков профессиональная болезнь – камни в почках, они могут во время приступа дернуть рычаг сильнее, чем надо, ну или еще чего-то утворить… А болезнь эта оттого, что они не ссут нормально – где на такой высоте отольешь? А вверх-вниз на пятьдесят метров по вертикальной лестнице не налазишься… Вот и сидят, терпят, либо бутылку с собой поднимают… Только как Надька в бутылку-то попадет?

По большому счету все это ему неинтересно. Что для сторожа главное? Сохранить объект в целости и сохранности? Нет, для сторожа главное – убить время.

А чтобы убить время, надо ни о чем не думать. Вот только не получается не думать. Он думал. Он вспоминал. Боялся.

Черкес, Митек, Султан…

Клопа уже подозревали, что ссучился. Он тогда в мосте жил. Черкес подослал двух бакланов с бритвой, и жрали бы сейчас Клопа донские раки, но ему в тот раз нешутейно повезло: мост треснул – и выкрутился он – бакланов тех самих топориком порешил… Потом была «правилка» в усадьбе Креста: собрались авторитетные люди, Черкес при всех ему предъяву бросил, а общество решало – на чьей стороне правда.

Тот, гад, слюной брызгал, божился, рубаху на груди рвал: он-то знал почти наверняка, хотя никакое не «почти» – уверен был на сто процентов! Только свидетелей не было, и выходило слово против слова… Сходка ни к чему не пришла, сказали – пусть нож решает! Поножуха – дело веселое, пацанам развлечение и урок.