Антикиллер-5. За своего…

Он проводил взглядом уезжающую машину, быстро вышел на пустырь, так же быстро сориентировался, зашел в заброшенное здание, поднялся по гулким пролетам на третий этаж, который рекомендовал для снайперской позиции Литвинов. Только вместо двух позиций по углам он должен был занять одну. Прошел по длинному коридору и облюбовал разбитое окно в середине здания. Единственная подходящая площадка лежала прямо перед ним. В случае необходимости можно быстро переместиться в правое или левое крыло. Словом, это была господствующая позиция.

Боцман надел тонкие нитяные перчатки, быстро собрал свою «канарейку», осмотревшись, нашел в углу грязную солдатскую шапку и положил на подоконник для упора. Потом придвинул к окну ящик, сел и стал ждать.

Лис

В городе были пробки, и Лис долго выезжал на западную окраину. Машину он оставил там, где кончился асфальт, – при въезде на пустырь напротив левого крыла заброшенного завода пластмасс. По рекомендации Литвинова здесь, на третьем этаже, должен был заранее засесть один из двух снайперов.

Может, и засел, только чужой. Он посмотрел на обшарпанное здание с мутными, местами выбитыми стеклами, но никаких признаков снайпера не увидел. Впрочем, вряд ли он станет выставлять ствол наружу или отсвечивать линзами прицела… Ни автомобиля, ни самого Севера, ни кого бы ни было еще, не видно… Странно! Они должны прибыть с бандитской помпой – три-четыре огромных черных внедорожника, свита из десяти человек, не считая затаившихся в засаде бойцов… Может, еще не доехали? Крайне маловероятно! Он глянул на часы. Без одной минуты семь, самое время. Приезжать заранее – дурной тон, опаздывать – вообще полный форшмак[21]. Они должны быть здесь!

Лис пошел вперед, по направлению к огромной куче строительного мусора. Под ногами валялись камни, заляпанные известкой доски, куски бетона и обломки кирпичей, чем-то воняло, хотя и не так противно, как на пустыре возле рыбзавода, где он встречался с агентами. Видно, такова его судьба – бродить по вонючим пустырям, встречаться с уголовниками, копаться в грязи и крови.

Изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год, из десятилетия в десятилетие. Он внедрялся, вербовал, разыскивал, раскрывал, задерживал, «раскалывал»… Его били, и он бил, в него стреляли, и он стрелял… И что он приобрел за эту грязную вонючую и опасную жизнь? О, многое! Он давал результат, и за это его ценили, мирились с самостоятельностью, прощали независимый нрав, закрывали глаза на некоторые прегрешения.