Антикиллер-5. За своего…

Лопух упал и заревел тонким телячьим баском…

Сразу вслед за ним показалась чья-то нога, обутая в сапог с длинным загнутым носом, вышел высокий как башня мужик в кожаном пиджаке. Посмотрел на Ниндзю, моргнул.

– Что за фигня тут происходит? – спросил он удивленно.

Ниндзя не думал, не целился, даже не успел испугаться. Ружье выстрелило само. В ушах нестерпимо зазвенело. Мужик в пиджаке просто покачнулся, а не улетел к противоположной стене, как в кино, сказал громко «га-а!» и неловко опрокинулся назад.

– Лежать! – зачем-то сказал Ниндзя.

Сзади что-то навалилось, пригнуло его к земле. Он качнулся, инстинктивно пригнул плечи и голову, упал на колено. С него скатилась шумная горячая тяжесть, грохнулась в стойку. Бармен. Ах ты сука… Ниндзя ударил его головой в лицо, но руки не слушались, тело не слушалось – его крепко держали. У бармена длинные цепкие руки, как клещи, как стальные манипуляторы, он скалится, гад, своим окровавленным ртом…

– Отпусти, козел!!! Стреляю!!!

Ему показалось, ружье выстрелило куда-то в сторону, совсем не туда, куда надо.

Ниндзя почувствовал, что сейчас вырубится. А перед этим его вырвет.

Он оперся на ружье, постоял несколько секунд. Над стойкой показалась рожа в сползшем набок черном пакете. Берц.

– Вон тех пару бутылок, а? – гаркнул он и показал пальцем на полку с выпивкой.

По залу антилопой прыгал Гвоздь, размахивая мешком.

– Сваливаем… – еле выговорил Ниндзя."

"Шатаясь, он вышел из-за стойки и поплелся к выходу. Ему вдруг показалось, что пол накреняется, уходит вниз, как крутой горный склон. А он скользит по нему, скользит… Как на сноуборде. А сзади с грохотом и воем несется снежная лавина…

– Ниндзя, ты что?

Он остановился, удерживая равновесие. Сорвал с головы пакет. Дышать сразу стало лучше. Они уже поднимались по лестнице – впереди маячила задница Гвоздя.

– Я в порядке, – сказал Ниндзя. – Где Лопух?

– А фер его знает, – прогудел сзади Берц.

Лопух был уже на улице. Гвоздь поливал ему на голову виски из бутылки, Лопух визжал от боли и подпрыгивал на месте. Окровавленное лицо с вытаращенными глазами было страшным и одновременно жалким, смешным.

– Уходим, уходим. Быстро!

Торопливые шаги эхом отдаются на пустынной улице. Берц, Гвоздь, Лопух. Кто-то возбужденно смеется, кто-то плачет.