Антиквар

Наследников у меня нет…

Смолин этому откровению ничуть не удивился: миллионный Шантарск в некоторых отношениях – большая деревня. В узком кругу всем было прекрасно известно, что Кащей давным-давно, еще при историческом материализме, расплевался всерьез что с сыном, что с дочкой. Случается такое с родней у фанатиков-коллекционеров, частенько. Редко встретишь родных и близких, которые прониклись бы тем пламенем, что сжигает тебя самого. Наоборот, вовсе даже наоборот. Родные и близкие ноют годами, открыто высказывая недоумение и неудовольствие: по их практичному разумению, следовало бы эти приличные денежки не в хлам впаливать, а тратить, подобно человеку разумному: машина, дачка, шубы-хрусталь, щедрая помощь детишкам и прочие приземленные, чисто бытовые нужды.

– Будешь наследником, зараза, – сказал Чепурнов, явственно кривясь, словно лимон кусанул.

– А черт его знает, если откровенно, – сказал Смолин. – Тут бабушка надвое сказала…

– Сволочь, – сказал Никифор с бледным подобием улыбки.

– Спасибо, – серьезно сказал Смолин. – Нет, правда. Спасибо.

Радости особенной не было, она еще не успела оформиться. И потом, он пока что не видел легендарных закромов. Было что-то вроде облегчения, не более, и легкого удивления от того, что все обернулось именно так.

– А кому еще? – словно угадал его мысли, прошелестел старик.

Без излишней поспешности Смолин извлек из тумбочки кожаный футлярчик на «молнии» размером с половину сигаретной пачки – судя по ощущениям пальцев, там лежали ключи, разномастные.

– Как только сдохну, пойдешь в закрома, – четко выговорил Никифор.