Антиквар

Помолчав, взял еще одну сигаретку из «фамильного» портсигара и спросил задумчиво: – Вася, ты как думаешь, что сталось с Кащеевыми закромами?

Смолин сохранял бесстрастное выражение лица. Ну разумеется, после смерти Чепурнова в антикварном мире ни о чем другом не рассуждали и долго еще будут ломать голову. Вообще, «наследство» нужно продавать так, чтобы ниточки не вели к нему – упаси боже, не в Шантарске. Если кто-то из коллег по ремеслу узнает… ничего жуткого, в общем, не произойдет, но зависть расцветет пышным цветом, а это ему совершенно ни к чему…

– С родными кровиночками отношения у него были испорчены напрочь, – сказал Демидов, рассеянно таращась в потолок.

– А вот это на него как раз похоже, – сказал Смолин, приняв озабоченный вид, задумчиво морща лоб и хмуря брови.

– Например?

– Ну, например, сын с дочкой могли и притворяться… с Кащеевой же подачи. Все старательно притворялись, что враждуют. А на самом деле Кащей просто не хотел, чтобы стало известно, какой клад он оставляет деткам. Вполне понятное стремление: в наши печальные времена и за полтинник в подъезде задавят… В Новониколаевске в свое время случилось именно так, когда помер Воронецкий, помнишь? Сынок якобы последние лет десять с Воронецким был на ножах, друг друга завидев, на другую сторону переходили… вот только месяца через три после безвременной кончины папаши Воронецкий-младший, бюджетник сраный, коттеджик в хорошем районе прикупил и стал на сотом «крузере» раскатывать…

– А пожалуй… – кивнул Эрастыч.

– Вариант номер два, – сказал Смолин. – Кащей не мог не понимать, что на часах – двенадцать без пяти. И незадолго до смерти толкнул закрома оптом в одни руки – кому-то стороннем у, не местному.