Дикая война

 — Вот честное слово, браво! Давно нас так рожами по столу не возили.

— Это вы про что? — не понял Мишка.

— Про то, что встречают по одёжке. Мы решили, что вы где-то сумели слегка намыть песку и прихватить у купца несколько марок. А тут…

Он махнул рукой и снова зашёлся в негромком, довольном смехе.

Наконец, успокоившись, он достал из стола пачку ассигнаций и, ловко пересчитав их, бросил на стол. Убрав остаток в стол, он подвинул деньги к парню, с улыбкой объявив:

— Извольте, молодой человек. Тысяча сто тридцать рублей.

— Благодарствую, — с улыбкой кивнул Мишка и, не считая, убрал деньги в карман.

— Что, даже не пересчитаете? — иронично улыбнулся Соломон Моисеевич.

— Сказал бы, что доверяю. Но не хочу нарываться на проповедь, что в денежных делах доверять никому нельзя и что деньги счёт любят. Так что скажу прямо. Я успел пересчитать вместе с вами.

— И снова браво! — захлопал в ладоши Соломон Моисеевич.

— И что, сильно врут? — усмехнулся Мишка.

— Не то слово, — продолжал веселиться хозяин кабинета. — Что ж. Давайте продолжим наши дела, — добавил он, указывая ладонью на стол, стоявший у окна.

Кивнув, Мишка прошёл в указанном направлении и, развязав мешок, достал один слиток. Аккуратно выложив его на покрытую сукном столешницу, парень повернулся к банкиру и, подумав, спросил:

— Желаете всё посмотреть или образца будет достаточно?

— Лучше сразу всё.

Кивнув, Мишка выложил в ряд десять одинаковых брусков и, отступив на шаг, принялся сворачивать мешок. Удивлённо замершие служащие банка только растерянно переглядывались, гладя на стол неверящим взглядом.

— Я думал, у вас самородки или шлих, — протянул банкир, обретя дар речи.

— Я решил, что в слитках будет удобнее. Каждый слиток ровно килограмм в метрической системе измерения. И возить проще, и потери гораздо меньше.

Выбравшись из-за стола, банкир подошёл к столу и, надев очки, принялся изучать слитки при помощи лупы и какой-то палочки.

— Чьё это клеймо? — удивлённо спросил Соломон Моисеевич.

— Моё. Мишка, медведь, — коротко пояснил парень.

— Сам мыл? — спросил цербер, подходя к столу.

— У хунхузов отнял, — усмехнулся Мишка. — Мулов сразу казаками продал, а золото припрятал до поры.