Дикая война

И груз везти можно, и люди всю дорогу в тепле. Так что, продашь?

— Эта техника ещё не обкатана, — качнул Мишка головой. — Вот покатаюсь, пойму, что переделать надо, а там видно будет.

— Думаешь, переделки потребует? — спросил офицер, явно расстроившись.

— Так техника-то новая. Я ж тут многое сам придумывал, без расчётов. Так что да. Кое-что переделать придётся. Да вы не расстраивайтесь. Инженер наш из депо, Александр Степанович, такие же в столицу показывать повёз. Вот вернётся, у него и закажете. У инженера-то всяко надёжнее будет.

— А вот мне почему-то кажется, что эти лучше, — неожиданно заявил офицер.

— Это с чего бы? — растерялся Мишка. — Он же инженер.

— Он-то инженер, а ты их для себя делал, — усмехнулся Владимир Алексеевич.

— Всё одно. Сначала обкатать надо да проверить. Не хочу, чтобы вы потом меня матом поминали.

— Ну, может, оно и правильно, — подумав, кивнул контрразведчик. — Обратно пешком пойдём?

— Зачем? Монгол всё утащит. Садитесь, — рассмеялся Мишка и вывел телегу со двора.

* * *Заимка встретила парня дождём и тишиной. Ханты сдержали слово, и подворье находилось в образцовом порядке. Даже нарубленный хворост под навесом был уложен ровными штабелями. Не ожидавший от них такой заботы Мишка только в затылке от удивления почесал. Потом решил отложить решение этого вопроса до прихода Торгата, принялся разгружать лодки.

Перетаскав в дом и сарай всё привезённое, он растопил печку и, задумчиво посмотрев в слюдяное окошко, тихо проворчал:

— Так недолго и жабры отрастить.

Поужинав, он принялся готовиться к первой охоте. Сейчас у него стояла одна задача. Обеспечить две семьи запасами на зиму. А это значит, что работы будет не просто много. Её будет столько, что главное не свалиться. Отобрав патроны с утиной дробью, Мишка собрал ружьё и улёгся спать.

На рассвете он уже был на реке. С этой минуты у него пошла настоящая работа. Набить водоплавающей дичи, привезти её домой, ощипать, засолить, закоптить, разобрать пух и перья.

Вспоминая молодость, она как-то обмолвилась, что в приданое за ней, помимо всего прочего, давали две перины и четыре пуховых подушки. В тот же вечер парень в очередной раз обозвал себя олухом и решил сделать всё, чтобы подобные спальные принадлежности в доме опять появились. Так что утиный и гусиный пух старательно стирался щёлочью и после просушки отправлялся в мешки.