Дикая война

* * *Майор Иван Степанович Белогубов сидел у окна и с тоской взирал на текущую по окну воду. Осень. Жёлтые листья, ветра и бесконечные дожди. А потом, месяца через полтора, ударят морозы, и снова начнётся бесконечная зима. Господи! Как же всё это надоело! Как же хочется вдруг оказаться там, где большую часть года тепло и светит солнце. Однажды, очень давно, по делам службы он оказался в Ливадии, и с тех пор мечтал туда вернуться."

"Но время шло, а карьеры так и не случилось. Начальство, будь оно здорово, в мудрости своей решило, раз он выходец из этих мест, так пусть тут и служит.

— Войдите!

— Беда, Иван Степанович! — с порога завопил купец Кособородов.

— Что за беда, Сильвестр Макеевич? — мрачно уточнил майор.

— Ограбили, ироды. Опять ограбили, — взвыл купец, бессильно падая на стул.

— Лавку, магазин или факторию твою? — заставил себя уточнить майор, которому этот человек неожиданно стал очень неприятен.

— Прииск, Иван Степанович. Прииск опять ограбили, — чуть не плача ответил купец.

— Народу много побили? — дрогнувшим голосом уточнил майор.

— В этот раз обошлось, — отмахнулся купец. — Да что люди?! Добычу всю забрали. Почитай, четыре пуда!

— А почему раньше не вывез? — зарычал майор, неожиданно разозлившись.

— Так я хотел с военными сговориться, да пока суд да дело… — запричитал купец. — Вели найти пропажу, Иван Степанович. А я не забуду. Отблагодарю.

— Урядника видел? — спросил майор, остывая.

— Нет. Я к тебе сразу. Да и чего с голытьбой этой говорить? Ты ж начальство, тебе и решать. Как прикажешь, так и будет.

— Прикажешь, — вяло передразнил его майор. — Прииск — это не посёлок. Тут обычными способами не возьмёшь.

Поднявшись, он прошёл к двери и, распахнув её, громко крикнул:

— Эй, кто там! Урядника позовите!

— Осмелюсь доложить, в посёлке он, — послышалось откуда-то снизу.

— Посыльного отправь. Пусть сюда срочно идёт, — скомандовал майор и, закрыв дверь, угрюмо проворчал: — Как же осточертело это захолустье. Даже секретаря приличного не имею.

Слушая, как купец старательно давит на жалость, перечисляя свои убытки, Иван Степанович медленно свирепел.