Альфонс ошибается однажды

Хотелось бы знать, как это выполнить!

– Ой, ну что ж такое?! – уже вовсю скакала на телеге Лянка, размахивая руками, точно мельница.

– Ты, деваха, руками-то не шибко, Метеора мне перепугаешь, – предупредил старик. – Она жуть до чего не любит всяких этих… махательств.

– Так вы б свою Метеориху поторопили! Сколько ж ехать можно?

– Как же ж я ее потороплю? – изумился дедок. – Она ж и так во всю ейную прыть скачет! Это ж тебе не лисапед, а ло-ошадь! Глянь, как несется! А ежели еще скорости прибавит, так и с копыт навернется, это у ей запросто.

«Неслась» лошадь весьма своеобразно – едва переставляла ноги, а в один прекрасный момент и вовсе забылась – остановилась, ущипнула какую-то травку и задумчиво принялась наслаждаться лесным пейзажем.

– Это она чего? – испугалась Лянка. – У нее обед, что ли?

– Это она того… выбражает, – любовно улыбнулся старик. – Цену, стало быть, себе набивает. Дескать, я вам не машина какая-то, в красоте понимаю… Да ты тоже – чего ворчишь-то, как наша Еремеевна? Сиди лучше да красотами любуйся! Эх, девка, у нас тут така красота! Глянь – где такую-то еще увидишь…

Лянка никакой особенной красоты не узрела.

– Слушайте, а нам еще долго ехать-то? Или мы так до ночи кататься будем?

– Ну отчего ж до ночи? Вот еще! Да часика в два уложимся.

– Говорили, что десять километров! – возмущалась Лянка. – А мы уже едем фиг знает сколько, и еще часика два? Да я пешком куда быстрее добегу!

– Ну так ить… кто не дает? Беги, – развел руками Климыч, – а по мне, так на Метеоре куда как сподручнее.

– Я бы добежала, если б дорогу знала… – всхлипнула Лянка и примолкла.

Она понимала, что толку от ее криков никакого не будет, а потому вытащила из сумки толстую, большую кофту, которую купила специально для прохладных вечеров, укуталась в нее с головой и улеглась, стараясь заснуть.

Очнулась она от того, что кто-то тряс ее за плечо.

– Деваха, подымайся, приехали, – разбудил ее Климыч.

Лянка подскочила мячиком. Быстро пригладила волосы и оглянулась. Три небольших вагончика, возле вагончиков какие-то люди…

– Климыч, – подбежали к нему две женщины лет пятидесяти.