Альфонс нечаянно нагрянет

Булочек хотели купить, ирисок, так, по-стариковски, колготки Василисе на весну присмотреть, нам ведь много не надо, живем тихонечко, никого не трогаем… Мы даже новости по телевизору не смотрим!

– Ах, не смотрите? – взвился Павел. – А вы посмотрите! Там наверняка покажут, как целый милицейский наряд был поднят по сигналу! Две милые старушки позвонили в милицию и сообщили, что по некоему адресу неизвестный гражданин прикончил свою горячо любимую жену! Вы не в курсе?

Василиса уже поняла, какой ветер дует, схватила раздетую Ниночку, начала подпрыгивать с ней по всей комнате и заунывно гундосить:

– За-а-а-инька, топни ножкой, се-е-е-ренький…

Пашка кивнул в сторону матери и Люсе пояснил:

– Во, слышите, теть Люсь, «заинька»! Значит, она в курсе.

– Ну и что?! – выпрямилась Люся. – И в курсе! Только непонятно, Павел, чему ты опять не рад? Мы поступили, как ты нас всегда муштруешь, – увидели преступника, с места происшествия смылись и тут же отзвонились в милицию!

– Да! – перестала трясти ребенка Василиса.

Люся только рукой махнула:

– Дождешься от них…

– Ах это мы же и спасибо… – задохнулся Павел. – Зашибись! Поставили в дурацкое положение весь наряд, меня полным идиотом выставили…

– Мы просто показали твое истинное лицо… – пискнула Люся.

– …Преступника они нашли!

Павел теперь вихрем носился по комнате, а подруги, крепко прижав к себе детей, смирно сидели на диване и даже ноги поджали, чтобы он не споткнулся.

– Преступника! У мужика дочь погибла! Мало того, что мы до виновного докопаться не можем, хотя и работаем!.. Так мы еще бедолагу чуть на нары не упекли! По вашей милости!

Василиса с силой вытолкнула Люсю с дивана:

– Объясни, что ты там видела!

– А то! Я видела! – отважно вышла на середину комнаты Людмила Ефимовна. – Я забегаю к нему, к этому Гене, в комнату, чтобы кровотечение остановить…

– А кто его открыл, кровотечение? – простонал Павел.

– Нос! – гордо парировала Люся. – Не перебивай, я волнуюсь! Прибегаю, а там все в крови! И жены нигде нет. А нам этот Геня только что врал, что в санаторий ее отправил! А сам – ножом по горлу и…"

"– Это уже Люсенькины выводы, – остановила подругу Василиса. – Но кровь была, я ей верю, у нее зрение стопроцентное.

Павел уронил голову на руки, с силой вытер лицо и проговорил:

– Да не было там никакой крови. Это краска.