Альфонс нечаянно нагрянет

– Не трясись, тетка, – просопел парень и бросил Тамаре: – Короче, так: собака ликвидируется… Тетка! Я же сказал – не трясись! Забираю я пса, на хрена ему такая хозяйка? Ему у меня лучше будет. У меня уже есть один, и второму место найдем. У-у! Убил бы… – прошипел он Тамаре, поймал Ориона за ошейник и рявкнул: – Где поводок?!

Тамара молча подала, и парень потащил упирающегося пса из сквера. Сначала он его волок на ошейнике, потом потрепал по голове, что-то сунул ему в пасть, и Орион уже не так упирался.

"– Не, ну молодец мужик, да? – возмущенно повернулась к Василисе Тамара. – Главное, вот так взял собаку и уволок! Я, может быть, за ним ухаживала, ухаживала… Я вообще-то месяц назад его у соседки купила, та уезжала за границу, ну мне его и сунула. На, говорит, продашь пса кому-нибудь, а его так никто и не купил, я столько с ним мучилась, а тут на тебе – приходит какой-то хмырь…

– Заткнись! Я рада, что собака нашла наконец нормального хозяина, а ты!.

Тамара так и не сообразила, отчего же испортилось настроение у собеседницы.

– Эй!! Куда это вас понесло?! Вы ж мне не сказали, когда женихов-то ждать?

Василиса сначала прибавила шагу, потом привязала Малыша к деревцу и вернулась:

– Знаешь, я тебе скажу, как простая баба, не ворожейка какая-то… Ты, может быть, очень скоро выйдешь замуж.

Больше она не могла говорить. У нее колотилась челюсть, ходуном ходили руки и ноги, а сердце готово было выпрыгнуть из груди от ярости.

– Ни фига себе… наколдовала… – открыла от неожиданности рот Тамара и осталась стоять посреди заснеженного сквера.

Домой Василиса еле вползла – совсем не чувствовала ног, а руки ломило от холода. В прихожую вышла Люся с красным разбухшим носом и, шмыгая им, начала стягивать с подруги сапоги.

– Эгоистка… – бормотала она себе под нос. – Сама уперлась, а я чуть с ума не сошла… Плачу тут, плачу… Куда, думаю, ее унесло? Может, думаю, ее машиной сбили или сосулькой по голове… Прямо хуже собаки – как вырвется из дома, не дозовешься.