Александра (СИ)

Иногда ободряюще улыбался, несколько раз сочувствующе прикоснулся к руке, а, в самый трудный момент, не смог удержаться и смахнул появившуюся слезинку, но, тут же яростно вытер глаза, пробормотав что-то о попавшей соринке.

Саша говорила и чувствовала, как выходит из души вся боль, обида и ненависть, что скопились со времен той страшной ночи. Внимательный и добрый взгляд профессора помогал ей, ободряя и утешая, даря надежду и понимание. Одиночество, которое мучило ее, не давая возможности выговориться, выплеснуть свои страхи, довериться и рассказать хоть кому-то о том, что произошло… Только сейчас Александра поняла, как нуждалась в подобном разговоре.

Наконец, обессиленная Саша откинулась на спинку кресла и замолчала.

— Давайте-ка, я помогу вам прилечь, — ласково обратился к ней Николсон.

Он поддержал девушку под локоть и помог ей перебраться на кровать.

— А теперь, я вас осмотрю, и мы продумаем план лечения.

Александра с надеждой посмотрела на врача. Неужели, он сможет ей помочь?

После осмотра, профессор ободряюще улыбнулся Саше и провел рукой по ее волосам.

— Не переживайте, деточка, все у вас будет хорошо. Я вам обещаю.

— А мои дети?

— О, а с ними и подавно!

— Вы уверены, доктор? — Александра всматривалась в лицо врача, пытаясь понять, действительно ли он так думает.

— Все будет в порядке. И с вами, и с детьми. Правда, для этого придется немного постараться.

Еще раз, улыбнувшись девушке, он вышел из комнаты.

Глеб ждал его в коридоре.

— Ну, что, доктор? — с надеждой подался он к Николсону, стоило тому выйти из Сашиной спальни.

Старый профессор задумчиво посмотрел на мужчину и поправил очки.

— Ах, да, простите, — опомнился Оборский, — пройдемте в кабинет, там и поговорим.

Он приглашающе указал рукой на открытую дверь.

Усадив гостя в кресло, Глеб устроился напротив и приготовился слушать.

Николсон говорил долго. Он высказал свое мнение о состоянии больной на сегодняшний день, сделал прогноз на будущее и описал возможные сложности, с которыми им придется столкнуться."

"С каждым словом профессора, Оборский все больше мрачнел. Он понимал одно — то, что рассказывает Николсон… Сколько раз он уже слышал подобное от Нелидова.