Александра (СИ)

— Значит так. Твой муж собирается заключить сделку с американцами. Мне нужны копии договора. Даю тебе две недели. Не сумеешь их достать — Оборский узнает все о твоем прошлом. Позвонишь по этому телефону, — мужчина протянул визитку, — как только сумеешь сделать копии.

— Вы так уверены, что у меня получится? — пересилив себя, иронично поинтересовалась девушка.

— Не нужно себя недооценивать, сладенькая, — ухмыльнулся мужчина, — жду твоего звонка.

Саша рывком поднялась с места и, не прощаясь, покинула кафе."

"Сидя в такси, она изо всех сил пыталась не заплакать.

Спустя пару минут, она спокойно спускалась по лестнице со второго этажа.

— Все, ребята, можно ехать, — бодро обратилась она к охранникам.

Дэн как-то странно посмотрел на нее, незаметно принюхиваясь, но ничего не сказал, лишь согласно кивнул и направился к выходу.

Саша шла между охранниками и благодарила судьбу. «Успела. Уложилась в полчаса». Повезло, что Виктор Семенович назначил встречу недалеко от больницы. Случайность? Или за ней следили?

Дома девушка прошла в свою спальню и закрылась в ванной. Шум воды заглушил сдавленные рыдания. Спустя десять минут, Александра вышла из комнаты. Собранная, с сухими, лихорадочно блестящими глазами и решимостью, написанной на лице.

Глеб был у себя. Как ни странно, последние два дня Оборский, в отличие от жены, практически не покидал дом. Саша, остановившись на миг перед кабинетом мужа, собралась с силами, постучала и потянула на себя массивную дубовую дверь.

— Я хочу поговорить, — пройдя к креслу и присев в него, произнесла девушка. Оборский внимательно посмотрел на жену. Нервничает, боится, дрожит. Что происходит? Чем дольше он смотрел на Сашу, тем сумрачнее становился его взгляд и плотнее сжимались губы.

— Что же, я тебя слушаю.

— Я прошу дать мне развод, — без предисловий, выпалила Александра.

В комнате повисла тишина. Глеб пристально смотрел на сидящую напротив девушку, пытаясь разобраться в нахлынувших эмоциях. И ее, и своих. Молчание затягивалось. Саша замерла неподвижным изваянием, молясь про себя, чтобы Оборский согласился. Тиканье настенных часов становилось оглушительным.

— Почему? — нарушил тишину мужчина.

— Я не могу быть с тобой.