Алан. Скажи, что ты моя 2

Я не стала расспрашивать по скайпу, сама понимаешь, такие имена лучше всуе не произносить. Ни в свете того, кто такой Алан, ни в свете того, кто такой мой муж. У нас дома вообще паранойя – моему кажется, что нас все время слушают… Да ну и ладно, пусть лучше на этом заморачивается, чем на чем-то еще…

– Все нормально с ним. Не видела его уже месяца полтора. Мы в самом начале установили границы, выяснили отношения. Решили, что все в прошлом, – стараюсь придать своему голосу максимальную отстраненность и спокойствие.

– Да ладно? Вот так прям все и порешили разом?

– Снеж, что ты хочешь услышать? – устало спрашиваю я. – У меня нет бурного романа на стороне в духе страстных любовных романов. И нет, он не устраивает с Робертом дуэли за право обладания мной. У каждого из нас своя жизнь. Моя жизнь – с Робертом. Что еще сказать по этому поводу?

Боюсь, что звучу чрезмерно резко и раздраженно, поэтому последнюю фразу немного сглаживаю, говорю мягче и тише.

– Как, кстати, Роберт? Давно проверялся? – совершенно невозмутимо спрашивает Снежа. Казалось, мои эмоции нисколько ее не задели.

Снова делаю глоток. Кофе уже так не обжигает, но небо все равно болит.

– Хорошо вроде. Рецидива нет. Проходили чек-ап перед отъездом. Следующий по плану весной. Но все равно я нервничаю, конечно. Очень он упертый. И на здоровье своё плюет. Половину из того, что врач говорит, не соблюдает.

– Не прессуй мужика, Бэлла, – знающе возражает Снежана, – он у тебя не из тех, кто сиськи мнет и под юбкой сидит. Да, может, и не такой пещерный человек, как наши брутальные российские мужики, но все равно не из тюфяков. Думаю, ему самому все это непросто, переезд в Россию, новая работа.

– Да-да, понимаю, – соглашаюсь я. Грустно как-то. В Москве уже как неделю лежит плотным покровом снег. Не тот, который падает и тут же тает от реагентов, а настоящий. Его не так легко уничтожить… На душе тоже словно бы снег, словно бы все мои привычные дорожки, по которым годами ходило сознание, припорошило – и я заблудилась.

– Снеж, у меня вопрос, – говорю я задумчиво, – уже какой раз хочу у тебя поинтересоваться, но всё забываю. Про Давида.