Алан. Скажи, что ты моя 2

Ушные перепонки вибрировали от всего услышанного…

Распахиваю дверь. Застываю… Это не туалет. Это спальня. Их спальня. Я должен поспешно ее закрыть и проследовать по коридору дальше. Но я этого не делаю. Пялюсь на их большую кровать. В голове начинают мелькать картинки того, как… Он. Её.

Держись, Алан. Держись. Сегодня вечером поедешь на ринг и оторвешься. Или просто набухаешься и подерешься с кем-то. А пока держись. Сохрани хотя бы остатки достоинства… Ты и так полностью им нокаутирован…

Роберт словно бы слышит мои мысли.

– Тебе дальше по коридору. Следующая дверь.

Я молча киваю. Когда оказываюсь один на один перед зеркалом в ванной, громко бесшумно кричу, просто открывая рот и напрягаясь, что есть мочи. Обычно это помогает сбить ярость. Сегодня не помогает. Сегодня вряд ли уже что-то поможет.

Я выхожу через пять минут. Склеив себя, как смог.

– Друзья, простите, срочный звонок с работы. Мне нужно в офис. Дела не ждут… Очень невежливо отказываться от чая и десерта, но иначе никак.

Жена, похоже, не спешит следовать за мной. Даже было открывает рот, чтобы что-то возразить, но когда видит мой взгляд, обращенный на нее, решает все же промолчать.

– Иза, надеюсь попробовать ваш яблочный пирог как-нибудь в другой раз, раз дела не ждут, – последние слова произносит с укоризненной интонацией, обращенной в мою сторону.

А на меня снова ушатом обрушиваются воспоминания… Смоленская набережная, весна, кухня, яблочный пирог… Бэлла любила его готовить… А я любил его есть… Особенно после секса… Когда так уставал, что был готов проглотить быка…

– Я положу вам в дорогу, – тихо отвечает Бэлла, – мы все равно не едим сладкое…

– Отдельно, пожалуйста, – опять сбалтывает лишнее Милена, а потом, к моему облегчению, добавляет: – Я еду за город, Алан на работу.

Хоть в чем-то моя жена оказалась права. Чай мы с ней действительно пили в разных местах. Вернее, чай я не пил.