Акция прикрытия

Джерри шел замыкающим на индивидуальном носителе. Целей было две: эсминец и лежащая на грунте подводная лодка. Курсанты об этом не знали, им еще предстояло их обнаружить."

"Видимость нулевая, винты носителей оставляют призрачный флюоресцирующий след. Семь шлейфов демаскируют отряд, но зато позволяют контролировать местоположение каждой боевой пары. У «противника» те же проблемы, так что они находятся в равном положении. Вода довольно холодная, но энергоресурс курсантов не успел снизиться, поэтому регуляторы обогрева гидрокостюмов находятся в первом положении.

Плавный поток мыслей инструктора неожиданно прервался. Впереди что-то лязгнуло — передний скутер влетел в стальную заградительную сеть. Тут же вспыхнули прожектора, и темные фигуры метнулись наперерез диверсантам.

В конце концов ребята Виндоуза «уничтожили» эсминец, но подобраться к субмарине так и не смогли. Три пловца «погибли», одна пара «попала в плен». Неудачники подлежали отчислению.

Потом был восьмичасовой переход на двадцати пяти метрах. Регенерирующие патроны в дыхательных аппаратах меняли, не поднимаясь на поверхность, на глубине принимали и пищу — питательную смесь из пластиковых туб.

В квадрате сбора еле живых курсантов выловил ожидающий сторожевик, и пока он шел к берегу, смертельно уставшие парни имели возможность поспать.

Так и прошли четыре дня «адской недели»: ни дня, ни ночи, круглосуточные подводные и надводные бои, атаки из-под воды, предельное напряжение сил, дефицит сна… Заключительным аккордом явилась высадка на побережье под шквальным огнем «противника» — сквозь пожары, взрывы и пулеметные очереди «тюлени» прорвались за линию обороны и сразу же пошли в двадцатикилометровый марш-бросок — бегом и ползком по песку, грязи и болоту.

Казалось, что это никогда не кончится, но наступил миг, когда оставшиеся семь курсантов, построившись для получения очередного приказа, услышали поздравления с прохождением труднейшего из испытаний. Как всегда свежий, Джерри вручил каждому алый подшлемник с написанным черными буквами именем.

— Конечно, это только символ, — сказал он.