Ахиллесова спина

Сухой и бодрый, как будто он последние сорок часов не пер на манер трактора впереди меня, а отдыхал по профсоюзной путевке в санатории.

Я глянул на часы. А ведь действительно почти сорок часов ходу! С двумя короткими, часа по четыре, дневками и несколькими привалами. Я каждый раз падал на землю и валялся без сил. Он неторопливо усаживался на травку или пенек, закуривал, начинал листать какую-то толстую замусоленную книгу и даже делал пометки на полях.

«Неужели вы решили?..» – сказал тогда китаец, и я было приготовился к худшему.

Но старый убийца в очередной раз удивил меня. Он от щедрот своих выделил мне проводника и учтиво распрощался, введя меня всем этим в легкий ступор. Никак не могу сообразить, с каких это пряников столько благородства и душевной щедрости?

В нашей с ним профессии такое как-то не очень принято. Хоть убей, не пойму, то ли этот осколок третичной эпохи является тайным романтиком и гуманистом, то ли он всерьез считает меня своим внебрачным сыном?

Так или иначе, но нам в этом веке больше встречаться не стоит.

– Если не возражаете, я немного передохну. – Я на гудящих от усталости ногах подошел к проводнику и остановился в паре шагов от него. – А то, признаться…

Я действительно подустал настолько, что ноги мои сами собой стали выгибаться в обратную сторону. Мне очень хотелось прилечь и проснуться послезавтра, желательно ближе к ужину.

– Ничего не имею против, – сказал он, пружинисто поднялся, подхватил с земли старенький, заплатка на заплатке, рюкзак и забросил за спину. – Тем более что мы уже пришли.

– Разве? – Я развернул карту. – Надо же! А вы говорили, что нам топать еще пару часов.

– Считайте это приятным сюрпризом, сеньор, и позвольте пожелать вам удачи. – Проводник изящно поклонился, шагнул в кусты и пропал, прежде чем я успел поблагодарить его.

Последний переход меня настолько вымотал, что я даже толком не обрадовался.

Я застелил ветками дно небольшой ямы, уложил в головах рюкзак и прикрыл его камуфляжной накидкой.