Ахиллесова спина

– Милейший человек, – живо откликнулся Леонардо. – Как он поживает?

– Уже никак, – с горечью отозвался я. – Полгода назад погиб в автокатастрофе.

– Неужели? – искренне расстроился мой визави. – Боже, как жесток этот мир! – Он извлек из кармана носовой платок и промокнул глаза.

– Семья до сих пор в трауре, – сказал я и секунду-другую размышлял, не зарыдать ли в голос.

– Кофе?

– С удовольствием.

Почти незаметная дверь в стене распахнулась. Полноватая женщина средних лет в темном платье подошла и поставила поднос на столик у правого подлокотника моего кресла.

– Благодарю вас. – Я добавил сахара, взял чашку и сделал первый осторожный глоток.

Кофе оказался той же крепости, что и у Рамона, только намного лучше на вкус.

Я достал портсигар и осведомился:

– Вы не против?

– Ну что вы.

Зажигалка выскользнула из моей руки и упала на ковер рядом с креслом.

– Какой же я неловкий!.. – Я наклонился и подобрал ее.

– Как кофе?

– Просто замечательный. – Я закурил, поудобнее расположился в кресле и осторожно пробежался взглядом по сторонам.

Кабинет многое может рассказать о своем хозяине. Обычно, но не в этом случае. Никаких тебе дипломов, сертификатов, наград, фотографий из героического прошлого, в обнимку и рядом с важными персонами. Просто голые стены с глазками видеокамер по углам под потолком. Ни телефона, ни компьютера на столе.

Только обрез двустволки, закрепленный под столешницей. Нацеленный в то самое кресло для посетителей, которое я пытался сдвинуть, но не смог.

– Ничего не поделаешь, опасный район.

– Как я вас понимаю!.. – Я допил кофе и поставил чашку на столик.

– Итак, что вас привело ко мне, дон Эдуардо?

– Мне хотелось бы, чтобы вы разыскали одного человека. – Разрешите? – Не стоит делать резких движений, когда на тебя направлены стволы немалого калибра.

Я встал, достал из кармана фото и положил на стол, прямо перед ним."

"– Думаю, это возможно. – Детектив не взял фото в руки, не стал читать того, что было написано на обороте, просто мельком глянул на него.

Я даже не стал спрашивать, устрашился ли достопочтенный дон.