Академия второго дыхания: выход пантеры

Пригласил на Олимпиаду журналиста Финли с его медным цилиндром, сделал судьей по приглашению совершенно никчемного и неизвестного Доста, который привез в Хакс крышечку-навершие. Завлек в сети Сирея, владельца костяного зуба.

— Да! Льва! Хочу быть львом! — Крыс тащил Змея и едва не подпрыгивал от нетерпения. — Побольше размером! И со мной теперь все начнут считаться, никто не посмеет презирать льва! Хозяин, это такое счастье, хозяин!

— Да хоть нескольких возьмешь. — Драгомил был сосредоточен. — Все подготовил? Скоро на улице появится полиция.

Вот все и встало на свои места. Ни Торша, ни меня не собираются оставлять в живых. Мы падем смертью храбрых в битве с преступником, которым объявят, например, Змея. А выживет, выйдя из боя израненным, но не сломленным, только судья Драгомил.

Собрать всех в Хаксе могли лишь два человека: или Дед, или Драгомил. У остальных не было такого влияния на Олимпиадный комитет. А главное, преступник действовал очень уверенно и спокойно, несмотря на десятки пронырливых студентов, наводнивших город.

Судья получал ежедневные отчеты команд и полностью контролировал ситуацию. Вообще не боясь неожиданностей и являясь духовным лидером одной из человеческих команд."

"Драгомил что-то зашептал, подняв руки с жезлом. Легкое покалывание прошлось холодной волной по моей коже. Очень сильная, древняя магия вступала в современный мир.

Жезл засиял, медные кольца на нем закрутились как змеи, поблескивая полированными боками. Заискрил костяной кончик артефакта.

Терять было нечего. Я приготовилась к броску.

— А это кто? — спросил Ронни, обнаружив меня, выползшую из-под тела упавшего Деда, всю в крови и с растрепанными волосами. — Молоденькая. Где-то я ее видел…

Крысюк шагнул в мою сторону и перекрыл линию прыжка на Драгомила. Я чуть не взвыла от расстройства.

Судья недовольно посмотрел на помощника, посмевшего нарушить его концентрацию, сосредоточился и выпалил итоговые слова, почти крича и наставив жезл на Фороса:

— Примарх одекс!

Комнату залило мертвенно-бледное освещение.

Спеленатое цепями тело Змея затряслось как в конвульсиях. Даже находясь без сознания, он хрипел, выл, рыдал. Как будто его резали наживую. Жалкие болезненные звуки древнего оборотня, теряющего себя.

Пантера внутри меня, до этого храбрая даже в тяжелейших и опаснейших ситуациях, вдруг испуганно мявкнула, заскребла лапами и начала закапываться поглубже.