Академия Полуночи

Шумно выдохнув через нос, я на секунду сжала кулаки и уверенно толкнула дверь.

Гостья сидела на софе. В элегантном, расшитом кружевом платье — слишком легком для этого края. Черные волосы привычно забраны в высокую прическу. Белые пальцы, унизанные старинными перстнями, расслабленно поглаживают ручного питона. Идеальная осанка, грациозный разворот плеч, внимательный взгляд.

На секунду меня охватила растерянность. Показалось, будто и не было этих месяцев в академии, а я так и не вырвалась из почти захлопнувшейся ловушки… словно я по-прежнему в поместье Мак-Моров.

— Яркой луны, Лангария.

Мой голос прозвучал так же растерянно. Почти жалко.

Вместо ответа матушка кивнула. Величественно и с достоинством — так, как умеет только она.

— Присядь, Илэйн.

Выверенным жестом мне указали на свободное кресло, и я, не в силах противиться, села.

Мы обе не спешили заговаривать. Лангария не сводила с меня внимательного взгляда. Под ним, как миллион раз прежде, я почувствовала себя провинившейся — Недоделком, разочарованием семьи… Недостойной.

Мне не нравилось это чувство. Если бы только могла, я бы выкорчевала его из сердца, как старый пень из пролеска. Но, боюсь, оно успело прорасти во мне слишком глубоко.

— Ты слабая, — наконец заговорила Лангария. Первая же фраза ранила иглой. — Слабая… но истинная дочь рода Мак-Мора.

Догадки, ранее бесплодные, обрели форму. И вместо вопроса с моих губ сорвалось обвинительное:

— Вы знали!

Лангария удивленно изогнула бровь.

— Знала ли я? Илэйн, ты забываешься, — мелодично, но осуждающе произнесла матушка.

 — Моя ведьмина крупица позволяет мне слышать звезды. В первый раз именно они подсказали мне выйти замуж за изумруда. И я послушалась, ради Эварика отказавшись от выгодной партии. Второй раз звезды заговорили со мной, когда я носила тебя.

Пальцы, покоящиеся на коленях, непроизвольно сжались. Все внутри меня напряглось, точно готовясь к удару. И он последовал."

"— Они нашептали мне о лунном затмении. О звезде перемен, что воссияет так ярко, как никогда прежде, и о том, как много сможет изменить дитя, рожденное в такую ночь.

Ногти впились в кожу ладоней. Сильно, до боли, до крови… Но я едва это ощутила.

Лангария видела каждую эмоцию, которую я тщетно пыталась скрыть. Видела, но продолжала вырывать камни в основе моей веры.

— Я знала, на что иду, когда решила привести тебя в этот мир раньше срока. Еще до того, как ты издала первый крик, я уже знала, что ты чуждая.

— Нет!

Перед глазами заплясали цветные пятна.