Академия Полуночи

Когда в меня вцепились тонкие, острые, словно спицы, каменные пальцы, я снова не сдержала крика. Дернулась, пытаясь стряхнуть горгулью. Закрутилась бочкой и заорала во все горло, ощутив, как это самое горло обвил тяжелый ошейник. Едва он защелкнулся, полог тьмы сдавил настолько сильно, что перед глазами поплыло. Последнее, что я ощутила, прежде чем провалиться в небытие, — чувство падения.

И где-то на краю сознания успела мелькнуть печальная мысль. Одиннадцать лет я искала ответ на главный вопрос. Что важнее: честь семьи или собственная жизнь? Однако вместо ответа я нашла смерть для нас обоих: и для себя, и для рода.

* * *Просыпаться было больно. Я впервые почувствовала, каково это — прилагать усилия, чтобы открыть глаза. На них будто были свинцовые гири, по векам разлилась неподъемная тяжесть. Тело ныло.

Морщась от каждого движения, я села и огляделась. Вокруг были лишь низкие стены да решетка из толстых прутьев, местами покрытых коррозией. Матрас подо мной оказался тонким и очень колючим: едва я оперлась на него, как в ладони врезались острые, как иглы, стебли соломы.

У края решетки стоял жестяной поднос, на котором находились кружка с водой и тарелка с чем-то мутно-коричневым. Стоило увидеть еду, пусть и такую неаппетитную, желудок тут же отозвался голодным урчанием. Но я не пошевелилась — напротив, вся подобралась и с опаской уставилась на поднос. Зелья темных необязательно добавлять в пищу: достаточно смазать ими посуду, и тогда одно прикосновение может стать фатальным.

Горло стянуло удавкой жажды. Неосознанно я дотронулась до него, но против ожидания пальцы ощутили не мягкость кожи, а шершавость ошейника.

Я знаю, что это за вещь, — прочитала в свое время в домашней библиотеке. Сковыватель силы. Один из первых артефактов, созданных еще до Великой войны. Он блокирует дар носителя: не дает дотянуться ни до источника света, ни до внутренней тьмы. Из-за него я стала не просто Недоделком — пустышкой, неспособной создать даже примитивнейшее заклинание. И уж тем более я не могла выстроить цепочку прабабкиного проклятия.

У меня забрали все: свободу, силу, надежду на будущее и право распоряжаться собственной жизнью. Словно выброшенный на берег кит, я слабо дергалась в попытках вернуться в родную стихию, но уже понимала: смерть неизбежна. Вот она — тут, на берегу. Укрытая слепотой каменной коробки, в которой не нашлось места даже для самого крошечного окна.

Грустно умирать, не зная, смотрит на тебя солнце или луна.