Четвертое правило дворянина

Ермолов жив, Давыдов вроде бы тоже в порядке, ну и на закуску получим информацию от пленного.

— Как у вас дела? — отвлек меня от мыслей Верховцев.

— Пока неплохо, а там видно будет.

— Все-таки нужно было мне с вами кого-нибудь отправить, теперь буду волноваться, — пробурчал Леонид Александрович.

— Сам справлюсь, не волнуйтесь. Как буду дома — наберу.

Я отключился, посмотрел на телефон, а затем набрал Владыкина.

— Мне всякий раз приятно, когда ваше сиятельство находит для меня время, — как всегда начал с иронии граф.

— Привет, Миша. Вот как с тобой серьезно можно разговаривать, если ты постоянно дурака валяешь?

— Так я и не люблю серьезно разговаривать, если для этого нет особых причин, — ответил он. — С шуткой оно и живется как-то веселее. Или все-таки что-то случилось?

— Да нет, все в порядке. Просьба у меня к тебе есть небольшая.

— Понятно. Я-то думал в кои веки друг позвонил, чтобы со мной словом добрым перемолвиться, а он как всегда с одними лишь делами.

— Не начинай, Владыкин.

— Ладно, говори, что там у тебя стряслось?

— Закажи сегодня вертолет для меня из Саратова в Москву. Вертолет нужен на вечер, часиков на девять. Только на чужое имя какое-нибудь, неважно на кого, но я фигурировать не должен.

Я даже через трубку слышал, как скрипит мозг у Владыкина.

— Погоди, ты что в Саратове сейчас? — спросил он спустя некоторое время.

— Разумеется. Или ты думаешь я просто так тебя об этом прошу?

— Ну ты даешь, Соколов! И как по-твоему это называется? Нет, чтобы встретиться с другом, посидеть, поговорить.

— Не обижайся, иначе не получалось. Ты же сам понимаешь, было бы время — позвонил. Сейчас мне немного не до того, так что в другой раз как-нибудь.

— Понятно, — сказал он и я почувствовал по его голосу, что он немного напрягся. — У тебя все в порядке? Может быть мне нужно о чем-то знать или я как-то могу помочь?

Все-таки Владыкин в своем стиле — одновременно переживает о нас обоих.

— Нет, Миша, кроме того, о чем я тебя попросил, больше мне помогать ничем не нужно. Ну и ничего не случилось, — успокоил я его.