Четвертое правило дворянина

— Яков Дмитриевич, мне отлично известно, что Соколов владеет Даром огня, вот только в Саратовском княжестве он не был. Не так давно он летал в Сочи смотреть гонку — это да, но не в Саратов.

— Я прекрасно знаю, что он летал в Сочи и даже знаю зачем — вся империя видела Василису Соловьеву в его жарких объятиях. Но я сейчас не об этом. У меня есть кое-какие факты, при сопоставлении которых появляются очень интересные вопросы. Господин Новиков вел дело против Софьи Николаевны Таганцевой. Она обвинялась в злоупотреблении.

Ворон посмотрел на Верховцева, вздохнул и продолжил.

— Я даже не спрашиваю вас известно вам об этом или нет. Думаю, что известно. Пока просто перечислим имеющиеся факты. Первое: у Соколова раньше были отношения с Таганцевой. Второе: Новиков вел дело против нее. Третье: теперь Новиков мертв, а все обвинения с нее сняты. При этом Льва Сергеевича испепелили огнем.

— Действительно, странное стечение обстоятельств, — хмыкнул Леонид Александрович.

— И я так думаю, — усмехнулся Ворон и наклонился чуть вперед, практически заглянув Верховцеву в глаза. — Еще более странными обстоятельства становятся после того, как мы узнаем, что в тот вечер из Саратова в Москву был заказан частный вертолет. Пассажир, между прочим, очень похож на Владимира Михайловича, а вертолет заказывал некто Владыкин.

В комнате стало тихо.

— Как видите, оснований для того, чтобы дать ход делу, у меня хватает, вот только я не намерен этого делать. Во всяком случае, пока не намерен. И знаете почему?

Ворон встал со стула, медленно вернулся в свое любимое кресло, уютно устроился там и улыбнулся виконту.

— Дело в том, что господин Новиков был порядочной свиньей и мне об этом хорошо известно. Я не из тех, кто считает, что своих нужно защищать во чтобы то не стало.

Леонид Александрович еле сдержался, чтобы после этих слов не вздохнуть с облегчением.

— Ну и потом, прямых улик у жандармерии и в самом деле нет, а догадки, как известно, к делу не пришьешь.