Четвертое правило дворянина

Надо будет при случае объяснить ему, кто такие зомби и чем они в корне отличаются от обычных людей.

Мы с ребятами спустились вниз и осматривали куб. Интересная штуковина. Хоть я и не имею к некромантии никакого отношения, но даже я ощущал силу, которая исходит от него. Мы походили вокруг, с любопытством его осматривая. Такое ощущение, что куб был полностью сделан из камня смерти. Конечно, вряд ли так было на самом деле, но выглядело это именно так.

Кстати, вблизи он уже не казался абсолютно гладким. Местами поверхность была не зеркальной, а немного шершавой.

— Это что, дверь? — спросил я у Василисы, которая водила по буквам рукой.

— Вряд ли, — ответил всезнающий Минин. — На дверях есть дверные ручки, ну или какие-то кольца... Что-нибудь, за что можно ее открыть.

— Двери бывают разными, — сказала Катя, затем подошла к Соловьевой и повторила мой вопрос.

— Возможно, — задумчиво ответила та. — Я не совсем уверена в тексте, но... Володя, принеси мне руку.

— Чью?

— Какого-нибудь некроманта, — сказала Соловьева. — Любого из них.

Руку так руку. Я подошел к ближайшему некроманту и отрубил ему кисть Рассветом. Не знаю, зачем она понадобилась Василисе, но на мой взгляд получилось довольно-таки неплохо — край ровный, так что обрублено красиво.

— Держи, — я протянул ей кисть, с которой капала кровь.

Соловьева взяла руку, поднесла к двери и обмазала иглу кровью. Вдруг буквы на двери вспыхнули нежным голубым светом, внутри щелкнул какой-то механизм и она мягко отъехала в сторону.

— Прикольно, — хмыкнул Минин. — И правда, дверь. Между прочим...

— Леша, заткнись, пожалуйста, — в один голос попросили его обе девушки, и он замер с открытым ртом.

Первой внутрь вошла Василиса, ну а мы по одному следом.

Огромный зал изнутри был подсвечен таким же голубым светом, каким до этого вспыхнули некромагические буквы на двери.

Интересная обстановка. Вдоль стен стояло множество стульев, а на полу, в самом центре огромного зала, находился какой-то круг с замысловатым узором. Похоже вот это и было нашей целью.

Мы медленно подошли к кругу и я поразился его глубине и наполненности. Он был настолько сложным, настолько восхитительным по своему изяществу и каким-то совершенно правильным...