Академия контролируемой магии

 – У меня много дел и слишком мало времени, чтобы тратить его на стояние в столовых очередях, – скрестив руки на груди, я мрачно наблюдала за Шалинбергом, не поднимающим взгляда выше моей шеи. – Это всё, что тебя интересовало? Я опаздываю.

– Не всё, – он нервно взлохматил и так находящиеся в беспорядке волосы и поднял на меня очень странный взгляд. – Давай честно, почему ты отказалась от моего приглашения? – Каюсь, издевательский смешок вылетел прежде, чем я успела обдумать ответ."

"– Рик, – Шалинберг дёрнулся, услышав своё имя, – а с чего бы мне соглашаться? Я не одна из твоих поклонниц и никогда ею не была.

А то, что ты сам оставил себя без пары на Зимний бал исключительно твоя глупость. За все шесть лет я ни разу не дала тебе повода. Ни одного раза! – покачала я головой. – Не кокетничала, ни жеманничала, даже ни разу не посмотрела на тебя украдкой! Объясни мне тогда, какого шаргха ты решил, что мне нравишься?

– Когда-то мы могли не только обмениваться заклинаниями…

– На втором курсе? – издевательски хмыкнула я.

 – Мы и тогда не общались. Всего лишь сидели за одним столом в библиотеке или в столовой, иногда даже обменивались парой фраз, но не общались, Рик. И то, всё это ровно до момента, пока я не узнала, что ты на меня спорил.

Может, другая на моём месте заставила бы его извиняться за тот идиотский спор с такими же придурковатыми друзьями, которые хотели, чтобы Шалинберг уложил меня в постель, но мне искренне наплевать. Что на прошлые, что на настоящие развлечения боевика.

– Я готов тысячу раз просить за это прощения! – Рик приблизился, и мне показалось, что в его глазах и правда мелькнула какая-то иррациональная безысходность. – Был идиотом, готов признаться на всю академию!

– Слушай, – не выдержала я, отступая на шаг, но горьковатый аромат его парфюма всё равно никуда не делся, – мы были прекрасными врагами, практически классическими, поэтому брось дурацкую затею меня добиваться! – Я видела и сжатые губы, и упрямую складку на лбу, понимая, что говорю в никуда.

 – Ты испортишь последнее полугодие и мне, и себе! – За что мне влюблённость того, кто меня даже не слушает?! – Потерпи. Пожалуйста. Всего шесть месяцев, и через неделю после выпуска ты обо мне даже не вспомнишь!

– А если вспомню, Аурелия? – исподлобья взглянул он. – Что мне делать тогда?

– Ты – наследник Шалинбергов. Найдёшь себе девушку посимпатичнее и не будешь выходить из спальни неделю. Уверена, все твои мифические чувства сразу испарятся.