Академия контролируемой магии

Постоянно мрачным видом? Так я не одна такая – в академии хватало помешанных на учёбе и собственных заботах студенток.

Или тем, что отказывалась сдаваться в нашей импровизированной войне?..

С другой стороны, всё оставалось по-прежнему – внезапная влюблённость это целиком и полностью проблемы боевика. Вот только уверенность, что за эти полгода он доведёт меня до тюрьмы, крепла. Ведь если оговорка про знакомство с родителями не шутка, то Шалинберг не отстанет. И я могу долго раздавать его букеты и подарки, но рано или поздно он придумает что-то более действенное.

Вот только если в себе я уверена, то в собственном стихийном и очень нервном даре – не очень.

– Будь ты проклята, Аурелия Грасс!

Вздрогнув, я обернулась в сторону быстро удаляющихся шагов. И в очередной раз похвалила себя за предусмотрительность и защиту от чужих истерик.

Повесить реальное проклятие таким образом невозможно, но схватить отголосок искреннего желания мага – вполне. А потом гадать то ли действительно отравилась, то ли кто-то искренне и от всей души пожелал тебе смерти.

Если Корса и правда влюбилась в Шалинберга, то вместо идиотских интриг могла бы подойти к собственному отцу и попросить о помолвке. Намекнула бы на давнюю дружбу семей, о возможной выгоде и добилась бы своего. А в академии придумала, как приручить боевика, а не подставить под отчисления его якобы подружку!

Сколько проблем разом могло бы решиться!

Жаль только, что на волне идиотского упрямства Шалинберг запросто мог всё испортить, отказавшись приносить брачные клятвы.

В полной уверенности, что в самом крайнем случае брак получится расторгнуть, пусть и испытав при этом не самые приятные ощущения.

*Каирра – огромная змея, живущая на болотах

Глава 9

Документоведение не отличалось новизной – скучно, нудно и по-прежнему баз капли магии, но его я хотя бы знала на отлично.

Профессор Армаберг – сухощавая высокая магичка с первых же мгновений привычно ввела половину студенток в сон, и наступило моё время. Потому что чем-то цепляли, не давая спокойно забыть, те утренние каракули и, достав сложенный вчетверо лист, я внимательнее вгляделась в переплетение линий.

И вроде в общей схеме смысл был, пусть едва уловимый, но что-то такое проглядывало, но, стоило всмотреться, и терялась всякая логика.