Академия контролируемой магии

Лёгкую, приятную к телу и очень красивую. Жаль только, что привезённый из Миерии лён не отличался особой плотностью, а широкое, плетёное вручную, кружево только добавляло прозрачности силуэту. Если бы я задумалась о том, что Ориан приедет, легла бы в домашнем платье. Тоже из гардероба леди Олиены.

– Лея, – не сдвинувшись с места, насмешливо протянул Ориан, но я всё равно подтянула одеяло повыше.

– Со мной всё в порядке.

– Тогда почему здесь пахнет вытяжкой Миалиса? Ей не обрабатывают царапины.

Мне страшно представить, что ещё может знать этот мужчина! Потому что даже я не знала, каким именно обезболивающим Мардж обработала рассечённую на бедре кожу перед тем, как зашить рану.

– Я не зельевар, не лекарь и понятия не имею, о чём идёт речь.

– Ты меня боишься? – прямо спросил Ориан, и я не смогла солгать.

– Нет. – Обречённо выдохнув, я откинула одеяло.

Не став ничего говорить, Ориан коснулся моей лодыжки.

Мы оба понимали, что для лечения его ладони необязательно поглаживающим движением подниматься до колена, попутно сдвигая ночную рубашку, но… Ориан продолжал меня изучать, а я не отрывала взгляда от сцепленных ладоней, не позволяя дыханию сбиться, а пальцам задрожать.

– Страшно было? – откровенно подначил меня он.

– Нет, просто… – Не выдержав напряжения, я вскочила, задела бедром спинку стоящего рядом стула и охнула. Похоже, действие обезболивающего закончилось. На этом самом стуле меня осматривал лекарь, и он же подставил меня перед Орианом.

– Лея? – Передо мной снова стоял ректор Академии контролируемой магии – внушительный, строгий и не допускающий даже намёка на возражения.

– Нет, я не буду раздеваться."

"– А кто говорил о раздевании? – вздохнул Ориан и подошёл ко мне. – Где болит?

– Я рассекла правое бедро, когда… падала, а Мардж зашила.

– Обезболив Миалисом, – закончил за меня Ориан. – Лея, мы раз за разом возвращаемся к одному и тому же! Хватит терпеть и считать себя всесильной.

– Я и не считаю, – мотнула я головой.

Не став спорить, Ориан приобнял меня за талию одной рукой, другую положив на моё бедро. Поверх ночной рубашки.

– То есть ткань тебе не мешала, – простонала я, уткнувшись ему в плечо. Щёки горели и в целом мысли о собственной морали не приносили восторга.

– Нет, – хмыкнул он.

– А если кто-нибудь зайдёт? – От одной только мысли я вздрогнула, не желая даже думать, что скажет тогда Мардж и хозяин Изервуда.