Сбежать от Питбуля и Булочки

— Бесишь… — вжимаюсь своими в её губы, затыкая и не давая, договорить.

Не целую. Закрываю глаза, плавая в буре ощущений и чувств. Голова кружится. Чудесная девочка. Чем больше пробуешь, тем больше хочется. Держу крепко не позволяя отстраниться. В ушах грохочет пульс.

Игнорирую вибрирующий в кармане телефон.

— Богдан… — двигаются её губы под моими.

— Мм? — мучительно отвечаю я.

— Ариша замёрзнет.

Вдыхаю глубоко, пытаясь пропитаться её запахом — чистым, сладким, нежным…

Тело сходит с ума. Ооо… Как же я влип! Мне её облизывать хочется.

Невинность тебя будоражит, Касьянов? Да нет… Или, скорее, в отрыве от неё — совершенно не будоражит. Просто накрыло эйфорией, что отталкивает она меня не потому, что не нравлюсь. А просто… девочка! Хорошая девочка. Не распущенная.

Но нет никаких сил круги вокруг неё наворачивать на больших радиусах. Хочется всё и сразу. И ей дать и себе взять.

— Богдан… — подрагивает она.

— Вообще, — сглатываю я.

— Нельзя! — хмурится.

— Почему это?!

— Нельзя, — упрямо. — Вы руки распускаете!

— Ну и что? — пожимаю плечами.

— Не надо, — опускает взгляд.

— Ась…Ну я же чувствую, что тебе приятно.

Молчит, не поднимая глаз.

Мои качели стремительно летят вниз. В животе сжимается от мысли, что ничего между нами не получится. Причин для этого достаточно.

Я гоню от себя эти мысли. Впереди и так трешаки, хочется хоть день провести празднично и на лайте.

Как к тебе подъезжать-то, Синичка?

Я избалован и развращен женщинами, уже и не умею, наверное, как тебе надо. У меня ж спазм голосовых связок случается, когда серьёзно о чувствах сказать нужно. Пошлости — пожалуйста. А нежности — я, мля, немой. Может, пару раз в жизни я что-то там мямлил невнятное, когда предложение делал и с ребенком из роддома жену забирал.

Мда…

А если я этот цветочек одними пошлостями кормить буду, у неё несварение случится. Как у молочного котёнка, в которого мясо запихали.

Ну, давай, Касьянов… Скажи что-нибудь съедобное ей!

— Посмотри на меня… — прошу я."

"Ясные глазищи распахиваются. Ласково прикусываю пухлую верхнюю губку, наблюдая, за тем, как расширяются её зрачки и стекленеет взгляд.

Ну, нравится же тебе!

Дыхание наше смешивается, градус растёт, сердцебиение шкалит! Но сказать ничего не могу, захлёбываясь в этих ощущениях.

Ася выворачивается, делая шаг назад.

Ущербный ты, Касьянов! — психую на себя.