Агрессор

Даже в темноте я видел, как быстро двигались его пальцы. Черт! Я пододвинулся к нему и взял его за руки, чтобы помешать ему.

Чарли вытянул инструменты, как китайские палочки, в попытке убедить меня в том, что все нормально. Я взял в руки фонарь и направил свет на его правую руку. Она дрожала, как у алкоголика.

Он устало сел на пол, облокотился об стену и поднес свои пальцы под луч фонаря, дважды сжав и разжав кулак.

Я кивнул. Я дал ему десять минут, может, даже пятнадцать. Он хотел сделать это, он должен был это сделать; не потому, что ему платили за это, а потому что мы оба знали, что это последний раз, когда его выпустили из конюшни.

Я понял это, но у нас не было особо времени, чтобы прохлаждаться. Рассветет в 6.30, и к тому времени нам уже нужно будет положить презент в могилу.

Я решил использовать ситуацию. По крайней мере, это давало нам возможность прислушаться к тому, что происходило по другую сторону двери.

Я успокаивал самого себя, думая о том, что время бежит быстрее, когда прислушиваешься.

Во второй раз это звучало уже не так убедительно, как в первый.

Глава третья

Я ждал, пока истекут пятнадцать минут, но они еще не успели истечь, а Чарли уже справился с нижним замком. Все еще стоя на коленях, он собрал отмычки и ключи, после чего всего на несколько сантиметров, чтобы не греметь цепочкой, приоткрыл дверь. Он постоял несколько секунд в ожидании воя сигнализации, после чего просунул голову в проем, быстро осмотрел все и прислушался.

Пришло время мне разуваться и приниматься за свою часть работы.

Маска прилипала к лицу возле рта, шея была покрыта испариной, и вообще я был полностью в разобранном состоянии, но я послал все это к чертовой матери — к рассвету мы должны закончить это дело, а к обеду уже опрокинуть по паре кружек пива на борту самолета.

Я поставил бутсы рядом с курткой и застегнул их, после чего достал мини-фонарик и баллон с углекислым газом.

Чарли отполз на мое место. Он снял свои бутсы, достал камеру и одно из тех полотенец, которые я украл в отеле, чтобы вытереть следы на крыльце.

Баз, вернувшись домой, не должен обнаружить ни малейшего следа нашего пребывания здесь. Во внимание подсознательно принимались все мелочи: когда коврик лежит не под тем углом, когда необъяснимо мало пыли на столе, маленькая сигнальная мысль начинает тревожить душу. Большинство из нас не слышит этих мыслей, потому что мы не достаточно умны для того, чтобы прислушиваться к тому, что нам говорит наш мозг.