Агрессор

Может, ты сам бросишь пакет в могилу? Что-то я не уверен, что я в состоянии двигать плиты.

— Хорошо. — Я улыбнулся. — А после этого возвращаемся в отель, меняем штаны, бреемся и идем в душ. Слава Богу, сегодня воскресенье. Думаю, до завтра по Базу никто скучать не станет.

Глава восьмая

Чарли завернул пачку документов в полиэтиленовый пакет.

— Каждая страница пронумерована, дружище, на последней странице — несколько росписей и печать, а все, что вычеркнуто, скреплено росписью. Я думаю, это — показания.

— Так, а кто такие Красноглазый и Щетинистый?

— А черт их знает! Да и какая к черту разница? Давай просто избавимся от этого говна и свалим отсюда.

— У тебя патроны остались?

Он достал пистолет из-под бедра и вынул обойму.

— Здесь два. — Он передернул затвор. — И один в патроннике. — Он отпустил затвор, всунул обратно обойму, поставил пистолет на предохранитель и протянул его мне. — Он готов, на предохранителе.

Я перепроверил положение предохранителя, после чего засунул пистолет спереди в джинсы, а полиэтиленовый пакет в карман куртки.

Я достал телефон и включил его.

— Я позвоню, когда справлюсь. Если увидишь что-то подозрительное, позвони, о'кей?

Чарли кивнул и перескочил на водительское место. Он должен был следить за входом на кладбище.

— Мне еще твой фонарик понадобится.

Он передал мне фонарь.

— Увидимся. — Я направился прямо к открытым воротам. Прятаться в тени не было времени. Это был как раз тот случай, когда нужно было прибыть на место, быстро сделать дело и вернуться в отель к рассвету.

Я проверил телефон на наличие сигнала и направился по главной аллее между рядами могил к нужной мне. Свет от заправки заливал своим фирменным зеленым цветом «Би-Пи» все вокруг — надгробия, лавки, стволы деревьев. Я не жаловался, это, по крайней мере, означало, что мне было видно, куда идти.

Мимо главных ворот проехала машина. Она издавала такие звуки, словно ее выхлопная груба волочилась за ней по земле. Если не брать ее в расчет, то вокруг было тихо. Даже звук веретена прекратился.

Луч маркера замаячил в темноте. Четверо парней на могиле Тенгиза все еще смотрели в небеса. Я все никак не мог понять, то ли они делали это из любви к Господу, то ли ждали ответ, который никогда не придет.