Аглая Арис. Сердце полемарха 2

- Люди? - проморгавшись, искренне удивился он. - Нииса, ты почему меня не разбудила?! Я сейчас! - и скрылся в своей комнате, хлопнув дверью.

- Эм, - коротко хмыкнула женщина и приглашающе повела рукой в сторону небольшого прямоугольного стола с четырьмя стульями вокруг, - куда сесть сейчас для всех найдём, - засуетилась она, как курочка над птенчиками.

Я огляделась. Комната была довольно большой, нам всем вполне хватило в ней места, и никто никого не стеснял в движениях. Кроме стола и стульев нашёлся низкий шкаф без дверец в дальнем от нас углу, я предположила, что это аналог буфета, ранее мне такая мебель не встречалась, на его (буфете) столешнице были расставлены какие-то кувшины, на полках аккуратными стопками ровными рядами выстроились глиняные миски и что-то наподобие плоских дощечек из дерева.

Пока я с любопытством осматривалась, встав скромно в сторонку, Нииса вытащила из комнаты Арфея ещё два стула и поставила к столу. Самого же хозяин дома пока видно не было, лишь краем уха, пока створка была приоткрыта, я услышала, что он о чём-то спросил Ниису.

- Присаживайтесь, у меня тут и каша подоспела, хлеб готов, сейчас всё принесу, печь на улице, с той стороны дома, - скороговоркой проговорила она и выскочила из дома во двор.

- Асэ, иди, помоги госпоже Ниисе, - проводив взглядом убежавшего вслед женщине парнишку, добавил, занимая один из предложенных расторопной хозяйкой стульев: - Ну, что же, садитесь, подождём.

Дверь, ведущая в комнату Арфея, вдруг снова отворилась и к нам, переодетый в чистую, белоснежную тунику до пят, неспеша и очень величественно вышел гениальный музыкант. Ранее всклокоченная борода теперь была уложена волосок-к-волоску и даже чуть поблёскивала в дневном свете, намазал чем-то, не иначе.

"- Рад приветствовать вас в своём доме, возведённом для меня племенем великих кентавров! Я Арфей, сын речного бога Эагра и музы Каллиопы. Легендарный певец и музыкант-лирист. Также известен как поэт и философ, - распростёр он раскрытую ладонь и чуть ли не прокричал.

Мы сидели и глазели на него в полном потрясении.