Агент сигма-класса. Больше, чем телохранительница

– А когда я вырасту… Ну, то есть моё тело разовьётся до нормальных размеров, можно будет отключить функцию наноботов?

– Да какое там, Джерри, тебе ещё расти и расти! Вон, посмотри, какая ты сейчас маленькая. – Джой постарался отшутиться, но после разговора с Райаном я вдруг остро почувствовала недомолвку. – К тому же наноботы даруют тебе часть силы и повышенный болевой порог. Подумай, оно тебе не надо? Я уверен, что как только ты выйдешь на задание, тебе понравятся все преимущества наноботов.

Похоже, Особый Отдел не хотел, чтобы я избавлялась от наноботов.

– А-э-м-м-м… касательно органов. Они на мой мозг же не могут влиять?

– М-м-м-м, Джерри, с чего такие странные вопросы? – Пальцы дока начали перебирать пустые пробирки. Он явно нервничал.

– Я переспрошу. Может ли так статься, что наноботы экранируют излучение головного мозга?

– Всё возможно, действие сыворотки экспериментальное, ты же понимаешь… Их запрограммировали, чтобы они помогли тебе перенести последствия операции… – голос дока звучал так, будто бы он оправдывался.

– Андрэ, а теперь, глядя мне в глаза, скажите, что наноботы были действительно необходимы, и без них нельзя было обойтись."

"Док резко поднял голову и повторил мою фразу точь-в-точь, как я просила. А я хмыкнула и пошла прочь из медицинского отсека, повторяя про себя фразу «доверие – слишком большая роскошь для агента». Оказывается, Особый Отдел воспитывал всё это время во мне чувство благодарности, на самом деле сделав из меня подопытного кролика.

В воспоминаниях всплыла и та сцена, когда Андрэ надел шлем на мою голову. Ведь док прекрасно понимал, что на самом деле программирует наноботов, которые по сходным механизмам колебаний на мозг не дадут мне больше вспоминать о родителях и младшей сестре. Шварх, прошло каких-то шесть лет с момента катастрофы. Я даже не уверена в том, какого цвета глаза у моего отца. Тёмные-карие, как ночи на Танорге, или светло-медовые? А как зовут мою маму? Озноб пробежался по моему телу. Сестру – Диана, но маму… Неужели я забыла, как зовут мою собственную маму?! Закусила щёку с внутренней стороны, чтобы не дать ни единому слову, ни единому вздоху вырваться. Во рту поселился гадливый привкус железа.

На душе было мерзко от осознания всего, что со мной произошло. У меня отобрали не только тело и имя, у меня отобрали даже саму возможность помнить близких, причём всё это подавалось под соусом заботы о моём здоровье. Что ж, это правило я усвоила ещё три года назад.