Агент сигма-класса. Больше, чем телохранительница

Уж кто-кто, а Марко хорошо меня знает, и частенько подкалывает на тему неприязни к эльтонийкам, да и в принципе к женщинам, которые любят строить карьеру через постель.

Однако когда я заявил, что раскусил их шутку и громко засмеялся, меня никто не поддержал. Более того, малышка с не по годам умными зелёными глазами заявила, что от неё не пахнет. Шах и мат. Как я сразу этого не понял? Когда в последний раз не замечал кого-либо? Да я, как правило, за несколько метров стараюсь держаться от эмоционально нестабильных кадетов Академии, если мне приходится читать лекции в Академии, а тут чуть не наступил на шестилетнего ребёнка! По идее от неё должно было зашкаливающе фонить эмоциями, а тут тишь да гладь, словно меня выкинули в космос!

Наскоро подписал контракт, практически не вчитываясь в слова, настолько меня потрясло известие, что существует гуманоид, эмоции которого не приносят мучительной головной боли.

Мало кто знает, что хоть внешне рога и перестают расти после пятидесяти, сами органы восприятия бета-колебаний развиваются всю жизнь, и чем старше цварг, тем лучше он улавливает эманации других организмов. Наивная молодежь кичится своими рогами, вечно соревнуется, кто воспринимает волны более широкого диапазона, но они даже не представляют, что с годами то, что они считают даром, для особенно чувствительных цваргов становится проклятьем.

Я щёлкнул тумблером двигателя и чертыхнулся, поняв, что сделал это уже в третий раз. В итоге переключил управление на автопилот и откинулся в кресле, впервые за последние пятьдесят два часа разрешая себе выспаться.

Часть II. Обучение

Урок 1. Глупцы здесь не задерживаются

/3 года спустя/"

"Пот скатывался по лицу, шее, плечам, но меня это особенно не волновало, так как я знала, что умная ткань спортивного комбинезона вот-вот впитает влагу и нейтрализует неприятный запах.

– Эй, мелкая, шевели щупальцами, а то опять не успеешь, – подначил шустро огибающий меня по отвесной стене Райан.

Это был тот самый цварг, которого я видела в качестве голограммы в кабинете Маркеланна Моро.