Афганский рубеж (СИ)

— Ты что, лучше всех разбираешься в эвакуации?

— Нет, но я знаю, что в одиночку людей не вытащить при обстреле противником. Второй вертолёт должен прикрывать.

— От кого? Нет здесь войны! — попытался меня убедить комэска.

— Тогда зачем нам столько вооружения? На полигон летать?

Енотаев промолчал и пошёл дальше к палатке. Но не мог не ответить мне на неудобный вопрос.

— Саня, я уже твоему командиру звена всё сказал. Он тоже мне который день талдычит про группы, прикрытие и всё такое. Объясняю — нет у нас соответствующего распоряжения.

За пару метров до палатки комэска обратил внимание на торчащую трубу из крыши. Она была явно не та, что входила в комплект буржуйки.

Зайдя внутрь, перед Ефимом Петровичем предстал Карим, поджигающий кусок бумаги."

"Кто-то называл данный вид обогревателя «Солярис», кто-то «Полярис». Смысл в нём один и тот же. Высокая труба под 2 метра и 10 сантиметров в диаметре. Заваривается дно, а сбоку просверливается дырка. В неё заливают солярку, которой на аэродроме гораздо больше, чем дров.

Древесина вообще в Афганистане на вес золота. Дрова для отапливания доставать будет крайне сложно. Хоть днём и жарко, но по ночам ещё достаточно холодно.

— Неплохо. Можно без дров топить. Откуда мысль, Клюковкин? — спросил Енотаев, подходя к дырке, заткнутой бумагой.

— Мы так в одной… в одном походе топили палатку, — чуть было я не рассказал о своём опыте боевых действий.

Тут Енотаев задумался и внимательно посмотрел на бумагу. Это был кусок газеты «Правда».

— Кхм, а другой бумаги не нашли? — возмутился комэска.

Я взглянул на Карима. Ведь давал же ему другую бумагу!

— Газета лучше всего, командир. Зато, во какой получился обогреватель! — радостно заявил Сабитович, показывая на созданный нами «аппарат».

— Эти газеты сам начальник политотдела передал в эскадрилью. Мне за ними пришлось в Кабул посреди ночи мотаться! — громко сказал Ефим Петрович.

— Товарищ подполковник, ну газета действительно лучше горит.

Енотаев развернул кусок газеты и выдохнул. Там была статья из раздела международных новостей.

— Ваше счастье, что так. Газеты не трогать, — пригрозил комэска и вышел из палатки.

Батыров выглянул на улицу, чтобы проконтролировать, ушёл ли Енотаев.

— Да ладно, Димон. Будем газету поджигать. Ничего страшного! — похлопал я его по плечу, сел на скрипящую кровать с матрасом и расстеленным одеялом поверх.