Афганский рубеж (СИ)

В командовании 40й армии никого не заинтересовали два случая, когда в присутствии полковника Берёзкина сбиты три вертолёта ракетами ПЗРК, которых у духов меньше, чем прыщей на моей заднице?! — выпалил я.

Енотаев начал грозить мне пальцем, сжимая губы так, что они побелели. Но, так ничего и не сказал, призадумавшись над моими словами.

— Вот Клюковкин… насчёт «прыщей» подумать стоит. А пока, быстро к Берёзкину. И это приказ, товарищи, — произнёс комэска, уходя к машине.

Через полчаса мы стояли в классе подготовки в здании КДП.

Павел Валерьевич ходил перед нами взад-вперёд, сложив руки за спину.

— Почему вы не выполнили мой приказ? — спросил он.

— В отношении чего? — уточнил Батыров.

— Всего! Сначала начали мудрить на стоянке с перегрузом. Затем странные замечания в полёте на обратном пути. Вам погоны жмут?

— Нет, — ответил я.

— А вот я думаю, что жмут. Ну и в конце всего этого, отказались лететь в Чарикар. Под трибунал захотели?

Батыров посмотрел на меня, а я только пожал плечами.

— Товарищ полковник, какой Чарикар? Мы полетели в Баграм, как и положено по заданию.

К тому же наши товарищи были ранены. Один из них тяжело. Нам срочно нужно было доставить их в медсанбат.

— Прекрати мне это, Батыров. Думаешь, я не понимаю, к чему вы двое клоните. Сговорился со своим праваком? — начал кричать Берёзкин.

— Нет, но мы слётанный экипаж. Нас за это хвалят, — ответил я.

Полковник выдохнул и расстегнул свой комбинезон. Он продолжал ходить перед доской, почёсывая затылок. Уже прям не знает, как и выкрутиться!

Ведь на записях переговор всё есть.

Раненные докажут, что были сбиты в районе, куда они отклонились по указанию Берёзкина. А если ещё раскрутят неоправданную потерю двух вертолётов и гибель борттехника Ми-24 над Махмудраки, то дело для полковника дрянь. Тут не орденом попахивает для Павла Валерьевича, а большими проблемами.

— В общем так, вы молчите в тряпочку. Я сам доложу в штаб, как всё было. Ни у кого проблем не будет.

Джекпот! Если бы он так не волновался, не вызывал бы нас.

Заметает следы, пока парни лечатся. Интересно, а как на это отреагировал экипаж Ми-24.

— За это я вам устрою продвижение по службе и награды. Тебе Батыров поступление в академию. И не надо глазами хлопать, будто ты туда не хочешь, — сказал Берёзкин, подойдя к нам ближе.

Димон промолчал. Полковник чесал подбородок и смотрел на нас внимательно, присев на край стола.

— А как же сегодняшняя авария? — поинтересовался я.

— Это война, сынок. Тут и потери бывают.