Афганский рубеж (СИ)

— Скорость 20…30… 40! — отсчитывает Карим, но тут же замолкает.

Срываемся вниз. Уши моментально начинает закладывать. Слюны во рту нет, чтобы сглотнуть и слегка пробить заложившие перепонки. Вертикальная скорость растёт, а перед глазами только глубокое ущелье."

"Скорость на приборе 60 км/ч, но вывести вертолёт из пикирования пока не получается. Валимся на правый борт, будто нас что-то тянет туда. Парирую этот разворот, но крен стремительно увеличивался. Тяну ручку на себя, но скорости не хватает, и мы теперь валимся на левый борт.

— Отворачивай! — кричит Батыров.

Ого! Так громко, что даже пробил мне «пробки» в ушах.

Выравниваю вертолёт и отворачиваю от склона. Уйти ушёл, но опять теряем высоту. Как хромой заяц по лесу!

— Скорость 80… 90, — отсчитывал Карим.

Постепенно выравниваемся. Скорость растёт.

— Скорость 120, высота 3000. Вух! — выдыхает Димон.

— Отворачиваю влево, курс 330, — доложил я и повернул через перевал, где мы высаживали несколько дней назад группу Сопина.

Вертолёт летит без отклонений, параметры в пределах нормы. Это был очень крутой взлёт!

Сзади по плечу меня бьёт вновь заглянувший в кабину Сопин и показывает большой палец. Карим сидит закрыв глаза, и что-то шепчет про себя. А Батыров просто смотрит перед собой.

— Командир, ты как? — спросил я по внутренней связи.

Димон достал сигареты и закурил. Причём даже блистер не открыл и сигарету не поджёг.

— Как мы взлетели? Это же против всех законов, — ответил он.

— Ну, просто ты ещё не всё знаешь про вертолёты, — ответил я.

— После сегодняшнего дня, кажется, я ничего не знаю.

Я передал управление Батырову, а сам повернулся назад, чтобы заглянуть в грузовую кабину. На откидной сидушке рядом со сдвижной дверью сидел Сопин, перевязывая окровавленную руку бойца.

Карим пошёл в грузовую кабину, чтобы помочь.

— Без сил лежат. Трое охраняют только пленника. У того мешок на голове. Весь связанный и лежит на полу, — сказал Сабитович, подключившись к аппарату связи в грузовой кабине.

— Раненые как? — спросил я.

— Перевязываются. Я им все аптечки отдал, что нам загрузили. Но нужно в санбат вести. Тут и в голову ранения, и в живот.

— Погибшие есть? — спросил Димон.

Карим не сразу ответил.

— К сожалению.

После такого чудесного спасения, везти на аэродром тела погибших, трудно. Но и оставлять их духам ещё труднее.

В районе Анавы к нам пристроились Ми-24. От них узнали, что Енотаев дотянул до Баграма.