Афганский рубеж 3

Даже не представляю, какое лекарство поможет парням.

— Я… мы им уже вкололи. Больше нельзя. Понимаю, что вам тяжело уснуть…

— Сон тут ни при чём. Парень на части разрывается, — сказал я.

Медсестра тут же ушла за дежурным врачом, а в палате продолжал кричать один из парней. Вернувшись туда, я услышал, как он сыплет проклятиями и оскорблениями в адрес медиков.

Не в силах выдержать адскую боль, он совершенно обезумел и пытался нанести себе удары по лицу. Ненормативная лексика выглядела в данном случае слабым проявлением эмоций.

Я подошёл к нему и сел рядом, пытаясь удержать руки.

— Не могу! Не могу, — продолжал просить парень, а я даже не знаю, чем ему помочь. — Дай мне её. Не хочу больше кричать.

Парень показывал на подушку. Я взял её и протянул парню. Он тут же вырвал её у меня. Нечеловеческий крик тут же сменился на гулкий стон. Едва гнущимися пальцами, он сжимал подушку, будто это его последняя надежда.

В палату медленным шагом вошёл капитан Вязин с лекарствами. Увидев, что я рядом с пациентом, он посмотрел на меня как на врага народа.

— Уйдите от него, — рявкнул он.

— А вы совсем не торопитесь, как я посмотрю, товарищ капитан.

Вязин что-то проворчал мне в ответ и быстро подошёл к кричащему парню.

Он его осмотрел и вколол обезболивающее. Не прошло и пары минут, как парень отпустил подушку. А ещё через минуту и вовсе уснул."

"— Увижу курящих, накажу, — проворчал капитан, осмотрев палату.

Интересно, а какие у него рычаги воздействия на раненых солдат и сержантов? Боюсь, их уже ничем не напугать.

Вязин снял медицинскую шапочку и показал мне пройти с ним в коридор.

Выйдя из палаты, он отправил куда-то медсестру, а сам подошёл ко мне вплотную.

Тишина в коридоре сменилась нарастающим гулом двигателей вертолёта, пролетающего рядом с медсанбатом.

— Вы чего здесь устроили? Подняли на уши всех, отвлекли меня от работы. Не понимаете, что ему вы ничем не поможете. Он инвалид. Этот укол — временное средство.

— А вы предлагаете смотреть, как он рвёт глотку, крича от боли? — парировал я.

Вязин достал сигарету и закурил.

— Вы лётчики — натуры неземные. Вам не знакомо это чувство, когда нужно принять неизбежное и оставить всё как есть. Таким, как этот солдат, грозит лишь участь доживать дни в инвалидной коляске. И то, если государство соизволит.

Капитан как-то не совсем хорошо в последней фразе отозвался про обеспечение инвалидов в Союзе. Мне не знакома ситуация с социальным обеспечением ветеранов в 1980 году.