Афганский рубеж 3

А какой-то из рыбаков и вовсе встал и отдал воинское приветствие.

— Ну вот, а мы ему рыбу распугали, — сказал я, покачиваясь с крыла на крыло, отдавая ответное приветствие.

Подлетаем к аэродрому. Наблюдаю, как ещё несколько вертолётов Ми-24, собираясь в пары, следуют в сторону полигона. Над одной из площадок висит огромный Ми-26, отрабатывая своё задание. А на короткую полосу уже выруливает пара новых Ми-28.

— Евич опять здесь? — спросил меня Петруха.

С Андреем Вячеславовичем мы пересекались в Афганистане.

"— Жаль, что модификацию УБ только в двух экземплярах собрали, — сказал Пётр, когда мы разошлись с парой Ми-28.

— Ещё не вечер.

— А вы будете на него переучиваться? — спросил у меня оператор.

Ну не скажешь ведь Петрухе, что на этом вертолёте в прошлой жизни я пролетал несколько лет.

— Все мы будем на него переучиваться.

На канале внутренней связи появился и бортовой техник Алексей.

— Параметры в норме. Расход топлива расчётный, — сонным голосом произнёс он.

Однозначно Лёха уснул в грузовой кабине, пока мы летали.

— Леденец, 330й, на третьем развороте. Заход с посадкой, — доложил я.

— Выполняйте.

Плавно выходим на посадочный курс. Полоса перед нами. Начинаю снижаться. Вертолёт слегка вибрирует, но уверенно идёт к земле. Готовлюсь выпускать шасси.

— Шасси вып… — докладываю я, но происходит что-то не то.

Точнее, не происходит ничего.

— Пробую ещё, — сказал я, но шасси так и не выходят.

На панели сигнализации выпуска продолжают гореть три красные лампы. Пока не нервничаю, но мысли в голову лезут не самые хорошие.

— Командир, шасси, — подсказывает Петруха.

— Не выходят, — ответил я, переключая тумблер на панели шасси в положение резерва.

— Пробуем от основной гидросистемы? — спросил Алексей, который проснулся окончательно.

— Точно так, — ответил я и переместил кран выпуска-уборки в соответствующее положение.

Сигнализация продолжает гореть красным.

— Петруха, пробуй ты, — дал я команду лётчику-оператору. — И на обтекатель смотри.

Пару секунд спустя Петруха ставит перед фактом, что и у него не выходит.

— Кажись, приплыли, — сказал я по внутренней связи и прекратил снижение, выравнивая вертолёт. — Выполняем проход.

Крайняя фраза была мной сказана уже в эфир.