Афганский рубеж 3

— Майор, как охарактеризуете погибшего подполковника Баева? Я слышал, что вы хотели поднять какой-то вопрос на партсобрании, касаемый Кузьмы Ивановича.

Хорошо подготовился к разговору маршал! Кислицын только «заикался» про партсобрание по поводу коммуниста Баева, но никаких поползновений в этом направлении не было. Либо я уже не застал подготовку к данному мероприятию.

— Товарищ маршал авиации, подполковник Баев, как член КПСС был обязан служить примером коммунистического отношения к труду и выполнения общественного долга.

— Я тебя понял. И прочитал характеристику Кузьмы Ивановича. Но расскажи, почему тогда человек, награждённый двумя орденами Красного Знамени, в рапорте описан как «некомпетентный и трусливый»?

Кислицын слегка прокашлялся. На его лице читалось неслабое волнение. Соглашусь, что перед маршалом держать ответ не то что перед другими военачальниками.

— Товарищ маршал, мною все обстоятельства проступка подполковника Баева изложены.

Маршал встал со своего места и навис над нами.

— Ваш комэска выполнял приказ. Если бы Баев видел, что есть ошибка командования, он бы на неё указал, — произнёс Рогов.

Но он этого не сделал. Либо сделал, но его не услышали.

— Лейтенант Клюковкин, а вы почему решили, что вас не прикрыл ваш командир? — обратился ко мне маршал.

Наверное, потому что я получил ракету в один из двигателей. Какой-то странный опрос у маршала.

Я в очередной раз пересказал обстоятельства моей посадки в кишлаке. При этом акцент на ожогах решил не делать. А то ещё подумают, что компенсацию выпрашиваю.

Маршал внимательно выслушал и сел на стул. Морщинистые руки старого вояки сжались в кулаки. Губы побелели от того, как их сжал Рогов. Он выглядел сейчас злым и расстроенным одновременно.

— Кузьма, Кузьма, — выдохнул Иван Иванович и достал серебристый портсигар. — Хороший табак, генерал. Угостишься с комдивом?

Рогов повернулся к заместителю командующего, доставая папиросу из портсигара.

"— Так точно, товарищ маршал, — сказал генерал.

Он и Кувалдин подошли к Рогову, взяли по папиросе и вместе вышли в коридор. Завуалировано, но маршал попросил оставить его наедине с нами.

— Я сразу к делу. Мои возможности вам известны. Всё что вы написали, с лёгкостью можно потерять. Чистый лист для Баева.

Маршал дело говорит. Захотел бы он, и все следы трусости были утеряны.