Адвокат Империи 2

— Всё ещё не можешь простить ему тот случай?

— Скорее, я лучше сдохну, — беззлобно огрызнулся Волков, наливая себе коньяк. — Ты не хуже меня знаешь, как Молотов ненавидит меня и мне подобных. Лучше скажи, зачем ты пришёл, Константин?

Граф повернулся к нему и улыбнулся. От этой улыбки, исказившей покрытое ожогами лицо, Волкову стало не по себе. Репутация графа уже давно шла впереди него.

— Ты плохо выглядишь.

— Ты уже говорил мне это.

— Нет, я имею в виду, что ты действительно выглядишь паршиво, Алексей. Сколько?

— Полгода.

— К Распутину обращался?

— Да. Ещё два года назад. Поэтому я до сих пор сижу здесь, а не лежу в могиле. — Барон поморщился, вспомнив лечение. — Но даже у его сил есть свои пределы. К сожалению.

Волков взболтнул в руке бокал, покатал напиток по стенкам, сделал глоток. Крепкий коньяк огненной каплей пронёсся по горлу и упал в желудок, прогревая тело.

— Ты так и не сказал, зачем именно приехал, — напомнил ему Волков.

— А ты не ответил, что это был за пацан.

— Простолюдин. Какая тебе разница?"

"— Мне? — удивился граф. — Мне никакой. Но он интересен тебе. А значит, теперь он интересен и мне. Ты же знаешь, мне нравится всё интересное. В противном случае жизнь была бы скучной.

— Это по этой причине ты встречался с Димитровой за пару дней до того, как та девка попыталась убить Лазарева по её же приказу? — ни на что не намекая спросил Волков, одновременно с этим показывая, что и он многое знает.

— Мне показалось, что всё идёт как-то скучновато, — пожал плечами граф и сделал глоток коньяка.

— Ты ведь так и не получил коллекцию Димитрова, — напомнил ему Волков. — Разве не в этом была твоя цель?

— А ты думаешь, что я не получил то, чего хотел? — вопросом на вопрос ответил Браницкий, и его покрытое шрамами от ожогов лицо растянулось в довольной улыбке.

— А вот это уже не твоё дело, — огрызнулся Волков. — Чтобы щенки вели себя так, как требуется, иногда приходится их бить. Но делать это я буду сам. Так что говори, зачем приехал, или допивай коньяк и проваливай.

Любой другой на месте Волкова трижды подумал бы перед тем, чтобы разговаривать так с этим человеком. Но ему было плевать. Ему теперь уже на многое было плевать.