Адские ныряльщики

«Только бы включился», – подумал Тин, нажал большим пальцем на мягкий резиновый выключатель, и из фонаря вырвался белый луч – тусклый, но все-таки свет.

– Ура! – воскликнул мальчик, хотя и понимал, что удача может в любой момент отвернуться. Фонарь горел, но это еще не означало, что его хватит надолго.

Он направил луч на шкафчик и вытащил два упакованных в конверты набора для наложения заплат. Надел дыхательную маску с трубкой для подачи кислорода. Теперь оставался только тюбик герметика. Вот он. Тин сунул его в карман.

Посветив в тоннель, Тин увидел, что от гелиевого баллона его отделяет еще один люк. Он пополз к нему – подальше от двери, которую Алекс продолжал осыпать ударами. Тин повернул колесо влево, и люк со скрипом открылся. Мальчик забрался внутрь, поражаясь огромным размерам баллона. Он стоял в темном и жарком пустом пространстве, его сердце трепетало. Он сбежал от Алекса, нашел фонарь и добрался до гелиевого баллона. Однако тот выглядел совсем не как в книгах, и Тин вдруг испугался, что ему не удастся обнаружить утечку, не говоря уже о том, чтобы ее устранить.

Над обломками «Ареса» свистел ветер. Где-то в облаках парила одинокая сирена, ее унылые вопли заставляли Икса то и дело поглядывать на небо. Уивер остановился на краю усеянного обломками поля и опустился на колени рядом с торчавшими из снега, покрытыми копотью алюминиевыми переборками.

– Нам надо сохранять… – начал было Икс, но тут же осекся. Он увидел, что обломки не просто валяются на земле, а лежат в определенном порядке.

Икс подумал, что так дайвер с «Ареса» отметил могилы. Это традиция Старого Мира, о которой он когда-то читал книгах по истории. Современные представители человечества, жившие на кораблях, не могли позволить себе такую роскошь. Однако здесь, на поверхности, Уивер смог похоронить своих близких. Над могилами проносились снежные заряды.

– Идемте, – сказал Уивер, махнув на остов «Ареса».

Вслед за ним Икс и остальные дайверы подошли к алюминиевым распоркам.

– Помогите мне, – сказал Уивер, остановился у искореженного люка и схватился за его край.

Парень явно повредился умом, но не оставалось ничего другого – пришлось поверить, что он отведет их туда, где безопаснее, чем на улице.