Адские ныряльщики

Боль парализовала его промерзшее тело, тело сотрясала дрожь, и он свернулся в клубок. Затем вдохнул ледяной воздух, который, казалось, состоял из осколков льда, тут же впившихся в легкие, и посмотрел в небо – огромное, нелепое пространство, где он провел большую часть жизни. Он с благоговейным трепетом смотрел на вспышки молний.

«Вставай, – прозвучал громкий голос у него в голове. – Ты должен встать».

Слова доносились издалека, но голос Уивер узнал сразу – он принадлежал Дженнифер.

«Ты должен сделать то, что обещал, – сказала она.

Его тело умирало. Он умирал. Мозг отключится последним, но реальность уже становилась расплывчатой. Собрав все силы, он перекатился на бок и посмотрел на призрак, трепещущий на ветру. Но это был не призрак. Это был парашют. До него оставалось совсем немного и, если повезет, к его ремням будет пристегнут дайвер. Дайвер с батареей.

Уивер из последних сил встал, потратил несколько секунд, чтобы восстановить равновесие, и сделал шаг вперед… Потом еще один.

После напряженной борьбы с собой и стихией он подошел к парашюту, убрал его в сторону и, двигаясь вдоль строп, направился к сугробу. Встал на колени, стал разгребать снег и вдруг услышал негромкий скрежет металла о металл. Вскоре Уивер увидел шлем с маленьким красным сердечком, нарисованным над щитком.

– Сара, – прошептал он, осторожно повернул шлем и разблокировал замок.

Медленно снял его, болезненно поморщившись, когда замерзшая голова выскользнула из рук и упала в снег. Карие глаза девушки были открыты, ресницы покрыты инеем.

– Прости, – сказал он.

Дрожащими руками он положил шлем на землю и достал из внутреннего отделения в доспехах Сары бутылку воды. Вытащил пакет с едой. И то, и другое заледенело. Он стер иней с доспехов на груди и поменялся с ней батареями.

Ткнул одеревеневшими пальцами в мини-компьютер, включил обогрев. Маленькие термопластины тут же набросились на его промерзшее тело, в кожу будто впились сотни пчел. Уивер почувствовал, что к конечностям, пощипывая, вновь приливает кровь. От ступней и ладоней тепло начало подниматься к бедрам и предплечьям. Кожа чесалась, будто ее кололи иглами, и Уивер снова заплакал от мучительной боли. Совсем недавно он замерзал, а теперь пылал в огне.