Адриано

Пожар унес жизнь Доминика Агрелла, печально известного местного бизнесмена, связанного с организованной преступностью. Жертвами пожара стали также члены его семьи, включая жену Амелию и брата Батиста. Полиция считает, что пожар был устроен намеренно.

Брат Агрелла, Кармин, также погиб вчера вечером в результате массовой стрельбы в отеле.

Одновременный характер смертей заставил полицию предположить, что они стали результатом войны в Cosa Nostra, и что за убийствами могут стоять враждующие семьи.

— Ваша фамилия — Розолини, верно? — спрашиваю я.

Я вспоминаю ее из уведомления на телефоне, когда Адриано прислал мне пять тысяч евро для Эммы.

— Да.

— Тут нет упоминания о вас. Это хорошо?

— Не совсем. Они не посмеют упоминать нас, пока у них не будет доказательств. Они слишком боятся.

— Но они практически открыто говорят, что Агрелла были мафией.

— Потому что они мертвы, — резко говорит Адриано.

— Может быть, они не знают, что ваша семья замешана в этом.

— Полиция знает. И не успеешь оглянуться, как они уже будут стучать в нашу дверь.

— Я думала, что у вас… есть связи в полиции, — отвечаю я, используя свою собственную мягкую формулировку.

— Есть, но не настолько глубокие. Подобные вещи нельзя замять… поэтому я думаю, что, когда они не смогли убить нас прошлой ночью, то прибегли к плану Б.

— Что за план Б?

— Свалить все на нас.

— … ох…

Я передаю телефон обратно, и Адриано убирает его. Затем вздыхает.

— К черту все это. Давай на время забудем об этом и поговорим о чем-нибудь другом.

— Просто парень и девушка на свидании? — спрашиваю я с улыбкой.

Он улыбается в ответ.

— Просто парень и девушка на свидании.

Глава 49

Адриано

Если не считать жаркого секса прошлой ночью…

Беседа с Бьянкой становится самой приятной за все время, что я себя помню.

Она рассказывает мне, что посмотрела фильм «Дьявол носит Prada» на DVD, когда ей было восемь лет, и что благодаря ему она захотела стать дизайнером одежды.

— Это речь Мерил Стрип о лазурном цвете, — говорит Бьянка с огромной улыбкой.

— Не видел, — отвечаю я с иронией.

— Дай угадаю: ты смотришь только «Крестного отца», — поддразнивает она меня.

— Не ругай «Крестного отца».