Абонемент на счастье

Глазки ее изрядно были навеселе, а я еще и повод предоставил. Злиться оставалось только на себя.

— Кирилл, ты бы поговорил с ней, — обратилась ко мне бабушка Ксении. — Совсем ничего не ест. На морковке и огурцах далеко не уедешь. Совсем себя голодом заморила.

Эта новость мне не понравилась. Кому как не «жениху» с этим разбираться. Заверил женщину, что обращу на это внимание.

— Ты это, — баба Варя наклонилась к моему уху, словно заговорщица принялась шептать, — если с Ксюшей ничего не получится, с характером она девка, ты к нам заглядывай.

«Бабья сучность» в любом возрасте вылезет наружу. Ходил столько лет холостым, а тут не хочешь, а насильно на ком-нибудь да женят.

— Ты что несешь баба?

«Разведка не дремлет», — мысленно я только так к нему и обращался.

— Не позволю жениха у Ксюши увести, — стукнул он по столу кулаком, подпрыгнула не только оставшаяся посуда, но и баба Варя.

— А что тут происходит, можно, узнать?

Резко обернулся, услышав до боли знакомый голос. Блин, как же она хорошенькая. Короткие шорты не скрывали стройных ног, на лице ни грамма косметики, волосы распущены, очков нет. Как нет?

— Где очки? — не сдержав удивления, задал вопрос вслух.

— В линзах она Кирилл, — раздался рядом голос бабы Наташи. Ксюша на меня не смотрела, вопрос проигнорировала. Ага, так значит?

— Ба, что здесь происходит?

Наталья Петровна растерялась, не понимала женщина, почему внучка так зла.

— Жених приехал, любимая, — пока она ошалело смотрела на меня, притянул ее за руку и поцеловал. Не так, конечно, как хотелось, всего лишь в щечку, но даже этого было достаточно, чтобы ее смутить.

— Мы поговорим, наедине, — обратился к сидящим за столом старичкам. И не дожидаясь возмущений, утянул ее за калитку. Усадив в машину, заблокировал двери.

— И куда ты меня везешь? — голос окрашен гаммой яростных ноток. Эта маленькая фурия даже не представляет, как меня заводит ее злость.

— Поговорить.

Проехал метров пятьдесят, остановился возле заброшенного дома.

— О чем, ты хотел со мной поговорить? — переплетя руки на груди, она с яростью смотрела на меня.