#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 25

Ради чёртовой коровы.

* * *Только я закончил передачу сообщения Дятлю, как с южной стороны банкетного шатра раздался такой рёв, что у хрустальных бокалов пошли микротрещины.

Я оборачиваюсь.

Красный краб, тот самый с банкетного стола, поднимается. Скрежет, хруст, посуда летит в стороны, угощения сметаются, жюльен и кальмары — по полу. На панцире проступают костяные наросты, как рёбра, рвущиеся наружу. Из трещин сочится тёмно-зелёная слизь, запах — тухлое мясо с серой.

Краб двигается уже не как зверь, а как боевой автомат с волей к убийству.

И рядом с тварью оказались Маша Морозова и Настя Лопухина. Обе в вечерних платьях, обе застыли, как фигуры из стекла. Одно неосторожное движение — и клешня срежет их пополам. И чего они доспехи не одевают? А, вот одели, умницы.

— Вот же… — выдыхаю я.

Мгновенно перехожу в мысленный канал и бросаю Гришке, который болтался у фонтана с лимонадом.

— Вдвоём! С флангов! Живо!

— Понял! — откликается казах, уже облачённый в доспех из молний.

— В атаку, вот таккуууу!!

Я хмыкаю. Он и вправду до сих пор это кричит.

Но краб — был лишь началом. Из-за живой изгороди посыпались другие твари. Лезли, прорывались. Тоже мертвые звери. Лапы и спины покрыты чёрной глиной, ещё влажной. Пасть у одного вообще была набита землёй, будто он только что жевал собственную могилу.

Ну Паскевич, ну артист! Закопал зверушек в саду — и вот теперь они повылезали! Паскевич всё просчитал.

Но я сломал ему сценарий. Восстановил силы всех дворян, пока он сидел на фарфоровом троне.

Слева Морозов уже работает — ледяная магия ложится волнами, замораживая тропинки. Сквозь пар и иней выпрыгивают звери, срываясь на животах, но тормозят.

Справа Гришка поднимает руку, молния собирается на ладони, как бешеный осиный рой. Разряд — тяжёлый, хлёсткий, прямо в плечо крабу.

Я не отстаю. Рывком швыряю Каменный град — и камни сносят краба назад. Панцирь трескается.

И в этот момент я бросаюсь вперёд. Влетаю между тварью и княжнами, перехватываю их под руки и швыряю назад, за ближайшие деревья. Краб взревел, щёлкнул клешнёй — мимо, слишком поздно.

Сердце стучит в ушах, но я уже встаю в теневом доспехе. Справа — казах, сверкает молниями.