Абхазский миротворец

Ренат служит-то еще меньше года. Просто здоровый, наглый и сумел себе компанию подобрать. Вроде и небольшую, человек пять всего, но и этого хватает. Тех, кто старше, он не трогает, а вот молодым трудно приходится.

— Нет, чего-то я не понимаю, — покачал головой Андрей. — А Мякишев куда смотрит?! Остальные офицеры? Ты сам, в конце концов?! Я же помню, когда сам тут служил, пару раз некоторые парни тоже борзеть начинали. Но их тут же на место ставили! И как раз Мякишев это делал, у него отлично получалось. Что ж теперь-то…

Лицо у Абрамова было такое, словно он целый лимон только что сжевал без сахара.

— Да не молчи, объясни, в чем дело-то!

— Ладно. Понимаешь, Рената полковник прикрывает.

— То есть как?"

"— А так вот. Не дает его особо трогать. Мякишев пытался — так его Попцов тут же к себе вызвал и намылил шею. Дескать, не придирайтесь, товарищ капитан, к одному из лучших солдат. Я сам пару раз Рената ловил на тех же драках, на самоволке.

— Ни хрена не понимаю, — растерянно сказал Андрей. — А зачем Попцову этого татарина прикрывать?

— Полегче чего спроси! Сами уже все головы сломали.

— Полкаш же никогда в эти дела не лез, давал Мякишеву полную свободу действий.

— То-то и оно. А теперь вот не дает. Мякишев пытался с ним откровенно поговорить, выяснить, в чем дело.

— Ерунда какая-то.

— Не то слово. Мы уж думали, может у Нигматуллина родня влиятельная.

— Тогда бы он в армию не попал, — сказал Андрей.

— Ну, мало ли. Вдруг поссорился с родней как раз перед призывом. Или папаша принципиальный оказался, знаешь, бывают такие. Типа, раз сам отслужил, то и сын пусть служит.

— А что… — протянул Андрей, — вполне логичная версия.

— Была бы логичная, если бы не одно «но».

— Какое?

— Это особое отношение к Нигматуллину не сразу началось.

— А когда?

— Да где-то через полгода, как он к нам пришел.

— А когда он пришел?

— Чуть меньше года назад.

— То есть особое отношение месяцев пять назад началось?

— Да.