Абхазский миротворец

Андрей тогда просто оторопел, но чекист быстро привел его в чувство двумя совершенно железными аргументами. Первый: не боги горшки обжигают. В ФСБ работают такие же люди, как и все прочие. Чего не умеешь — тому научим, никто крутым профессионалом не рождается. Да и вообще, конторе виднее, подойдешь ты ей или нет. Второй: платить будут хорошо. Раза в три больше, чем то, на что Андрей мог рассчитывать, вернувшись на прежнее место службы, к капитану Мякишеву. Кстати, чекиста слегка удивило то, что для Андрея оказался так важен второй аргумент — ведь Сабуров даже торговаться пытался! Что делать — и тот вербовщик, и Скат, он же майор Алимов, командир группы, в которую попал Андрей, — оба они были людьми старой, советской закалки.

Для них служба в госбезопасности была важна именно тем, что они защищали Родину, как способ заработать деньги они работу практически не воспринимали, деньги были для них где-то на двадцатом месте. И деньги, и награды, и звания. Не исключено, что именно поэтому Алимов так долго в майорах просидел. Впрочем, это тогда он был майором, а теперь, за выполнение задания в Латинской Америке ему наконец-то дали подполковника.

Андрей часто недоумевал — как такие люди ухитрились выжить в девяностые годы? А ведь выжили же! Да, выходит, не так легко уничтожить настоящих российских офицеров — даже если за это берется не враг, а временно спятившая Родина, которой это сделать намного легче. Ведь офицер привык ее защищать, а не от нее защищаться! Из-за всех этих денежных вопросов у Сабурова со Скатом часто бывали споры — и что характерно, переубедить парня Скату не удавалось.

Скорее наоборот — Андрей умудрился донести до майора — да, тогда еще майора, — свой взгляд на жизнь. Свое отношение к деньгам как к мерке ценности человека для государства. Платит страна своему офицеру много? Значит, ценит. Значит, нужен он стране. Дает столько, что хватает только на хлеб и воду, да и то задерживает по полгода? Значит, офицер стране не нужен, ну, а раз не нужен, то в отставку подавать надо с совершенно чистой совестью. Однажды Скат примечательную фразу сказал: «Я всегда тех, кто в девяностые уволился, чуть ли не предателями считал, а по-твоему выходит, что как раз они были правы, а я нет». Ничего ему тогда на это Андрей не ответил, только руками развел.

В итоге оказался он в одной из спецгрупп спецназа ФСБ. Группы это довольно специфические. Их используют в тех случаях, когда прямое силовое вмешательство недопустимо, а что-то делать все же надо.