Абхазский миротворец

Гигла лежал неподвижно, а когда Андрей подался к командиру, Скат даже поднялся навстречу Сабурову сам. Но выглядел он — краше в гроб кладут. Весь в крови, лицо бледное — хоть в ужастике на роли вампира снимайся.

— Лихо ты его разделал, Контрактник, — чуть запинаясь, выговорил он. — В жизни бы не подумал, что ты с Хармфордом справишься.

— Скат, с тобой что?!

— Ранен, — лаконично ответил командир. — В груди пуля. Посмотри.

Входное отверстие было в правой стороне груди — практически симметрично сердцу, может, чуть повыше.

— Я когда в комнату запрыгнул, нарвался на того типа, — Скат кивнул в сторону окна, там первый американец лежал. — Он молчал, я думал, Попцов с Хармфордом в комнате одни. Потратил на него секунду, вот Хармфорд меня и подстрелил. И Гиглу тоже. Да, Гигла… Андрей, что с ним?

Сабуров перевернул абхаза на спину. Глаза у Гиглы были открыты, грудь чуть заметно вздымалась.

— Жив! — воскликнул Андрей.

— Нет, — прохрипел Барцыц.

— Мы тебя вытащим!

— Не пори чушь, — голос был слабый, но совершенно спокойный. — Все мои родные за Абхазию погибли. Один я, как дурак, остался. Вот теперь и моя очередь пришла. Скат… Где Скат?

— Здесь я. — Скат сумел приподняться. Андрей уже удивляться перестал потрясающей силе воли этого человека.

— Скат, обещай, что дело до конца доведете.

— Доведем, Гигла, — твердо сказал Скат. — Доведем."

"Гигла еще несколько секунд пристально смотрел в глаза командиру группы.

— Андрей, ты цел?

— Да.

— В рубашке ты, похоже, родился. Что с Левшой?

— Живой я, — послышалось из угла. Левша, кряхтя, приподнимался с пола. — Как он мне вломил! Терминатор, а не человек, мать его за ногу!

— Иди сюда.

Левша подковылял — именно подковылял, иначе не скажешь — поближе. Он хрипло, с присвистом дышал и обеими руками держался за грудь.

— Попцов мертв? — спросил Скат.

Впрочем, прозвучали эти слова скорее как утверждение. Андрей даже подходить к телу полковника не стал — очень уж красноречиво выглядели раны.

— Да. Кто его убил?

— Хармфорд, скотина, — Скат покачал головой. — Но профессионал, ничего не скажешь. Он мог стрелять в Левшу или еще раз в меня. А выстрелил в Попцова, чтобы мы ничего из него не вытрясли.

Было видно, что говорить Скату трудно.